— Да понедельника, доктор Картрайт.

Я не последовала за ним. Я подождала, пока не услышала, как захлопнулась дверь. Как только это произошло, я вернулась на кухню и дважды проверила замок на деревянной двери. Он запер ее снаружи. Изнутри был еще один засов. С поворотом моего запястья тот был тоже надежно закрыт.

Лорел

Дезориентация, которая встретила меня после пробуждения, заставила мой разум пошатнуться. Когда прошлой ночью после ухода Расса сон не шел, я приняла снотворное. Такое я делала редко. Однако, как исследователь фармацевтики, я знала о преимуществах лекарств, а также об их недостатках.

Прошлой ночью мой разум и тело нуждались в отдыхе. Чтобы отключить катушку в моей голове, прокручивающую встречу с таинственным мужчиной, разговор с Дэмиеном и даже позднюю попытку Расса соблазнить меня, мне нужна была помощь.

Результат не был мгновенным. Я ворочалась с боку на бок, пока действие препарата не успокоило мои мысли, позволив мне уснуть. Однако даже во сне мои мысли терялись в мире вечных сцен. Отключившись от реальности, мое бессознательное наполнилось снами, не имеющими никакой последовательности во времени или пространстве. Воздух вокруг был горячим и тяжелым, покрывая кожу испариной, несмотря на постоянный гул кондиционера. Отфильтрованный воздух лишь распространял тепло и уменьшал эхо взрывчатых веществ на расстоянии.

Я снова училась в аспирантуре.

Не совсем. Я вернулась в неизвестное место, выполняя дипломную клиническую работу для независимого источника. Несмотря на трудности, отбор был высоким. После долгого процесса меня приняли. Было объявлено, что, если меня выберут, я буду посвящена в очень деликатное задание. Пачки контрактов, обещающих неразглашение, были представлены мне и другим выбранным аспирантам.

Несмотря на все это, мы были уверены, что наше назначение было честью — чем-то, что могло улучшить наши биографические данные. Шесть недель в чужой стране, выполнение наших обязанностей, приведет к значительному опыту, который будет учитываться в наших клинических требованиях. Возможность было трудно упустить.

Хотя нам никогда не сообщали конкретных подробностей, проводимое исследование было для лекарства — состава — подобного тому, над которым мы с Рассом работали сейчас, — подавителя памяти. Нам сказали, что мы помогаем в клинических испытаниях, которые были одобрены. По соображениям безопасности они проводились за пределами США.

Нам ни разу не сказали, где мы находимся.

В то время я была молода, наивна и достаточно благоговела перед работой, чтобы принять их объяснения за чистую монету.

В мои обязанности входило вычисление цифр и проверка выводов с бесконечными часами, потраченных на документирование ссылок на источники. Другими словами, мне поручили черновую работу. И все же я была частью чего — то большего, чего — то великого.

Моя роль была за пределами реального действия. Проводились клинические испытания. Я видела данные, но не небольшую группу участников. Практическое применение находилось в зоне, ограниченной для людей с более высоким уровнем допуска.

Во сне я обнаружила, что блуждаю по бетонным коридорам этого учреждения. Стальные двери закрылись, замки отозвались эхом. Я потянулась к бетону, желая поглотить прохладу внутри цементных блоков. Над моей головой был вездесущий ветерок кондиционера, который едва смягчал жару, висящую в воздухе. Бесконечный лабиринт. Я заблудилась, блуждая за пределами своего уровня допуска, сворачивая за угол и проскальзывая в открытые двери. Коридор сузился, с каждой стороны были заперты двери. Маленькое укрепленное окно позволяло заглянуть в комнату. Там был участник, он лежал на кровати.

Он или она был покрыт бинтами — живая мумия. Меня охватила паника. Страх быть пойманной. Я не должна быть там, где была. Однако любопытство было ключом к успеху. Зачем нужны бинты для психотропного препарата? Я потянулась к дверной ручке, чтобы войти. Она была заперта. Почему участник оказался в запертой комнате? Должно быть, было слышно, как я дергаю ручку.

Взгляд участника переместился к окну, глядя на меня из маленьких отверстий в белых бинтах. Хотя и скрытый, напряженный взгляд заставил меня отшатнуться. Задыхаясь, я отвернулась от окна и побежала…

Я резко проснулась, сцена в голове показалась мне такой же реальной, какой был тот мир тем летом почти семь лет назад. Пот приклеил мою ночную рубашку к коже, я откинула одеяло и уставилась в потолок, позволяя пульсу замедлиться, а коже остыть.

Хотя сон казался реальным, это было не так. Этой сцены не было.

На самом деле работа прекратилась. В один прекрасный день все изменилось.

Исследования внезапно остановились.

После почти четырех недель за границей наше шестинедельное задание закончилось — нас вызвали домой.