Тем не менее, лучшим оружием моей дочери был не листок бумаги или человек. Я очень гордилась тем, что самым большим оружием Александрии против Алтона и злодеяний поместья Монтегю было то, чем она всегда обладала — ее собственная решимость.

Вспыльчивость.

Я улыбнулась, и позволила моему желанию вылететь внятно из моих губ,

— Обрушь на него ад, дорогая.

Умывшись и надев свою любимую ночную рубашку и халат, я открыла оба пузырька с таблетками и высыпала их в стакан. Их оказалось больше, чем я ожидала. Но они были маленькими. Двадцать лет я была опытным глотателем. Эти таблетки — ничто.

Я уже начала наливать себе стакан воды, когда кое-что всплыло в моей памяти. Если бы я собиралась покинуть этот мир, то последней жидкостью, которая могла бы пройтись по моим губам, был бы стакан из частной коллекции Монтегю.

Я сняла трубку возле кровати и позвонила на кухню.

— Да, миссис Фицджеральд?

Мне вдруг стало интересно, придется ли мне сохранить это имя в загробной жизни. Наверное, все зависит от того, где я окажусь. Конечно, Бог не заставит меня сохранить его. Сатана подумает, что это было правильное наказание.

— Да, принесите бутылку Каберне Монтегю в мою комнату, 1986 года.

— Бутылку, мэм?

— Я заикалась?

— Нет, мэм. Один или два стакана?

Глупая девчонка. Весь персонал знал, что Алтон уехал из города до выходных в честь Дня труда.

— Один, — ответила я, вешая трубку и наслаждаясь мыслью, что на этот раз мне наплевать, когда Алтон вернется домой.

Пока я ждала, я расхаживала по гостиной, нехарактерно для себя испытывая головокружение по поводу своего будущего или его отсутствия. Я не могла припомнить, чтобы когда-нибудь была так уверена в своем решении. Тяжесть прожитых лет исчезла. Если бы я знала, какое спокойствие буду чувствовать, то выбрала этот курс много лет назад. С другой стороны, Александрия, возможно, не смогла бы справиться с этим много лет назад. Возможно, мое спокойствие было вызвано верой в то, что теперь она может.

Стук.

— Миссис Фицджеральд?

Я плотнее запахнула халат вокруг талии. Голос не был какой-то безликой служанкой. Это был тот, кого я знала, тот, кого я узнала. Он принадлежал Джейн. Услышав это, я испытала множество эмоций, которые успешно похоронила.

Она была лучшим, что случилось и с Александрией, и со мной. Много лет назад Рассел сказал, что Александрия не будет скучать по мне, пока у нее есть Джейн. Мои глаза наполнились слезами, когда она вошла, неся вино, которое заказала, и я молилась, чтобы Рассел был прав.

— Миссис Фицджеральд, вы в порядке?

Я кивнула, сжав губы.

— Мэм, вы обычно не расстраиваетесь, когда мистер Фитцджеральд уезжает.

Я покачала головой.

— Джейн, я не расстроена. Я просто… ностальгирую.

— Позвольте мне помочь вам, — предложила она.

Прежде чем я успела остановить ее, она открыла дверь в спальню. Я последовала за ней, мое сердце билось в бешеном ритме. Пожалуйста, не дай ей увидеть…

У меня не было возможности закончить свою мольбу.

Джейн взяла стакан с прикроватной тумбочки, четверть которого была заполнена маленькими белыми продолговатыми таблетками.

— Ностальгируете? — спросила она.

Я покачала головой и потянулась за стаканом.

— Джейн, забудь, что ты это видела. Обещаю, это к лучшему. Я просто… я — я…

Она обняла меня, ее объятия поглотили мои плечи.

— Нет, мэм. Вы не можете этого сделать. Ни для себя. Ни для мисс Александрии.

Моя голова продолжала двигаться вперед и назад.

— Ты не знаешь. Ты не понимаешь.

— Я знаю. — Впервые с тех пор, как мы ее наняли, ее голос стал сердитым. — Я понимаю.

— Нет, Джейн, не понимаешь.

— Мэм, я не знаю, что вы думаете, что мы видим или что мы слышим. Но мы видим все. Мэм, мисс Александрия, вы ей нужны.

— Нет. Я пыталась, но это ответ.

— Вовсе нет.

Моя шея выпрямилась, когда я сделала шаг назад.

— Не твое дело спорить со мной.

— Вы не можете уволить меня с небес. — Прежде чем я успела ответить, она продолжила, — И вы не можете гарантировать будущее Александрии оттуда.

— Могу.

Моя рука поднялась к горлу, когда я оглядела спальню, которую ненавидела.

— Это ответ, который я должна была увидеть много лет назад.

— Нет, мэм. Есть дополнение.

Я повернулась к Джейн.

— Мистер Фитцджеральд знает это, — сказала она. — Мистер Монтегю, он сказал ему, чтобы рассказать вам. Он ведь этого не сделал?

Я посмотрела в ее темные глаза.

— О чем ты говоришь?

— Я говорю… — она выпрямилась. — …вижу. Слушаю, и, мэм, я знаю.

— Дополнение? По завещанию моего отца?

— Да, мэм. Мистер Монтегю, он сделал это перед смертью.

— Знаешь, что там написано? — спросила я.