— Делорис говорила тебе, что "Деметрий Энтерпрайзис" связана с какими-то сомнительными сделками. В основном я могу винить в этом Орена.

— В основном? — спросила она.

— В основном, — подтвердил я. — Но "Измена", например, это я. Я узнал об этой компании. Я тот, кто инвестировал в эту компанию. Некоторые люди, с которыми мы ведем дела, могут быть вовлечены в откровенную проституцию. Я не знаю. Я не хочу знать. Так что, было ли это письмо связано с "Изменой" или менее организованным бизнесом, факт в том, что "Деметрий Энтерпрайзес", скорее всего, может быть связана с проституцией. Что же касается обвинений в адрес Джослин, я уже говорил, что не могу говорить об этом. — Я снова сжал ее руку и коснулся губами ее губ. — Будь терпеливой со мной. Когда я буду готов, то поделюсь с тобой. Мне просто нужно найти правильные слова.

— Ты с кем-нибудь разговаривал?

Я отвернулся, пытаясь забыть образы, которые преследовали меня в эту бессонную ночь.

— Я говорил с полицией, когда…

Ее глаза расширились, когда она услышала мои слова.

— Когда это случилось, — продолжал я. — В письме говорилось, что я что-то скрываю от ее семьи. Это не совсем правда.

Чарли промолчала, предоставив мне свободу рассказать все, что мог.

— Джослин не была близка с ними, особенно после того, как мы встретились. Они не хотели, чтобы она была со мной. — Я пожал плечами. — Очень похоже на твою семью.

— Нокс, дело не в том, что моя семья не хочет, чтобы я была с тобой. Они даже не знают тебя. Моя мать зациклена на Брайсе. Сколько я себя помню, так оно и было.

— Мэтьюсы меня не любили. Это была типичная семья Среднего Запада. Джослин не была такой независимой, как ты. У нее никогда не было высоких карьерных устремлений. Мы познакомились, когда были еще совсем молоды, они хотели для своей дочери больше, чем я.

Голова Чарли медленно покачивалась из стороны в сторону.

— Что?

— Я изо всех сил стараюсь не перебивать тебя. Пожалуйста, продолжай.

Мои губы дрогнули.

— Теперь ты просишь?

Ее щеки вспыхнули.

— Я собираюсь проигнорировать это. Ладно. Мне интересно, в каком смысле, они хотели больше, чем ты?

Я сдвинулся, позволяя коленям еще больше раздвинуться, сжав кулаки и изучая землю возле своих ботинок.

— Они сказали, что я всего лишь сын мелкого мошенника из Бруклина. Я был тем, кем был лишь потому, что использовал преступную протекцию отца.

— Ты ведь не видишь себя таким, правда?

— Я пытаюсь не видеть.

Чарли взяла меня за руку и переплела наши пальцы.

— Я не знаю, чем ты занимаешься, — сказала она. — Знаю, что много работаешь. Я не знала, что ты из Бруклина. Ну и что с того? Ты отвез меня в дом в Вестчестере. Но, Нокс, я даже не знала твоей фамилии в "Дель-Маре" просто знала, что ты состоятельный человек.

Я посмотрел на ее прекрасное лицо, обрамленное золотисто-каштановыми волнами. Хотя она откинула назад большую часть волос, маленькие пряди мягко развевались на ветру, дразня ее щеки и губы. Я протянул руку и заправил непослушную прядь волос ей за ухо.

— Ты говорила со своей матерью. В том письме говорилось, что она хочет, чтобы ты ушла от меня. Без сомнения, она думает, что я не подойду ее дочери голубых кровей.

Гнев вспыхнул в ее золотистых глазах.

— Ты хоть представляешь, как я это ненавижу?

— Меня тошнит от всего этого мира голубой крови, — она продолжила, прежде чем я успел ответить. — Черт, это как на Вестминстерской выставке собак. Размножающийся пул становится все меньше и меньше. Довольно скоро единственный способ сохранить родословную будет женить братьев и сестер или кузенов!

— Сегодня утром Патрик бросил на меня подозрительный взгляд.

Ее гнев закипел.

— На самом деле он мне не кузен. Кроме того, что он гей, мы могли бы жениться.

— А разве нет?

Моя спина выпрямилась. Сколько фальшивых членов семьи, она собирается заявить?

— Только не по крови. Он племянник Алтона, сын его сестры. Я всем и каждому говорю, что не состою в родстве с Алтоном Фицджеральдом. Я не хочу, чтобы в моих жилах текла кровь этого человека.

— Значит, Патрик твой сводный брат?

— Да.

— Возвращаясь к твоему предыдущему вопросу, — сказал я, — после того как Джо ушла, я больше не говорил об этом. Я никогда не рассказывал Мэтьюсам всей истории. Если бы они пришли ко мне, я мог бы, но они этого не сделали. Вместо этого они выдвинули обвинения. Единственный, кто знает все, это Делорис. Она знает, потому что тогда работала на нас.

— Айзек?

— Да, но не все детали. Он не работал так тесно с Джо. Делорис стала семьей Джо, когда они повернулись к ней спиной.