Я сделала еще глоток кофе, пока Пат шел по коридору к двери. Писк кнопок на клавиатуре и поворот тумблеров, когда дверь разблокировалась и открылась, дали мне знать, что квартира Патрика в безопасности. А потом вдруг мои губы выплюнули кофе, так как мое горло забыло проглотить. Дыхание замерло в моей груди, и энергия некогда спокойной квартиры потрескивала, как молния, вокруг меня. Я заставила себя выпить горячий кофе, пока возилась с чашкой, едва поставив ее на стойку, когда тяжелые шаги, принадлежащие глубокому бархатному голосу, который я только что услышала, стали громче, направляясь в мою сторону.

Драться или бежать?

Я оценила обстановку. Если я убегу, то куда мне идти? Я подумала было броситься за барную стойку, но в самый последний момент решила, что это детская мысль, и встретиться с этими ослепительными голубыми глазами лицом к лицу было лучше, чем бежать.

Моя шея выпрямилась, когда я изобразила силу. Пусть начнется бой.

— Чарли́.

Гром.

Нокс окинул меня взглядом, а затем осмотрел кухню, на мгновение остановившись на моем кофе и обратно на мне.

— Мистер Деметрий, — сказала я. — Не хотите чашечку кофе? Я знаю, тебе нравится черный.

Он подошел ближе. Облако древесного одеколона мягко заменило крепкий французский кофе. Одним его грациозным, но мощным движением я оказалась прижатой к нему бедрами. Одной рукой он обнял меня за талию, а другой за плечи, и я коснулась грудью его груди. Борясь с желанием быть поглощенной объятиями, которые я боялась никогда больше не испытать, я смело подняла подбородок.

Его голос был сильным и ровным.

— Я не могу дать тебе ответ, который ты хотела получить вчера, но не по очевидной причине.

Мой мысли закружились, когда я забилась в его хватке.

— Нет, — ответил он. — Я не могу дать тебе ответ, не из-за того, что он есть, а потому, что я не готов.

Я отстранилась, чтобы пристальнее вглядеться в темно-синие водовороты. Я вспомнила ту ночь, когда сказала Ноксу, что я Монтегю, ночь, когда он велел мне не заставлять себя отвечать, пока я не буду готова разумом и сердцем. Он просил о том же.

Я кивнула.

— Понимаю.

Его грудь опустилась, когда он выдохнул.

— Извини, — сказала я. — Я сказала, что доверяю тебе, но потом ушла.

Кончики его губ приподнялись, когда тон стал более требовательным.

— Я не отпущу тебя, ни сейчас, ни когда-либо. — Его большие руки напряглись, крепче сжимая меня. — Мне не следовало отпускать тебя прошлой ночью. Я должен был привязать твое прекрасное тело к кровати.

— Нокс…

Его теплые губы остановили мое возражение, перехватывая мои слова и доминируя над моими мыслями. Удивленный всхлип вырвался прежде, чем трансформироваться в стон, когда его рука двинулась к моей шее, а его поцелуй углубился. Яростные и собственнические, его руки блуждали по мне, пока рот брал то, что принадлежало ему. Бесстыдно его язык не дразнил, а искал свою пару. Мир вокруг нас исчез, когда мы коснулись друг друга, вздох за вздохом и глоток за глотком.

Мои ноги оторвались от пола, когда задница приземлилась на край стола. Я пожалела, что не надела платье, когда мои ноги обхватили его талию, а лодыжки заключили его в объятия.

Это была не уступка, а вопиющее подтверждение владения, уже не одностороннее, Нокс не был клиентом, а я не была наемным работником. Мы оба требовали чего-то другого, чего у нас никогда не было. Что-то, что мы обошли вокруг, предложили в беззаботных заявлениях, но узнали, что прошлой ночью нам не дали по-настоящему.

Этот поцелуй был о том, чтобы стать единым целым, слиться воедино таким образом, который был нерушим, таким способом которому не будет угрожать внешний мир. Ни обвинениями, ни словами на бумаге. Ни тенями, которые таились в моих глазах, ни призраками из его прошлого. Даже самим дьяволом.

Когда мои губы распухли, а ярость закипела, я открыла глаза. Сквозь полуприкрытые ресницы я искала голубизну, которую желала. Как только наши взгляды встретились, мой больше не был скрыт вуалью. Мой подбородок поднялся, а грудь наполнилась решимостью.

— Когда дошло до дела, — призналась я, — я потерпела неудачу.

Его глаза закрылись, он покачал головой.

— Не ты одна. Мы оба. Что еще ты могла сделать? Я был тем, кто толкал. Я не пытался тебя остановить.

— Мы не можем позволить им сделать это с нами. Я говорила тебе, что Алтон — дьявол. Он влиял на Брайса всю его жизнь. Мы не можем позволить им взять это под контроль.

Хотя мои ноги ослабли и его хватка тоже, я все еще была окружена объятиями Нокса. Утешительный покой его одеколона побудил меня спрыгнуть со стойки, схватить его за руку и потащить в мою комнату, комнату, где я едва спала, и позволить полностью поглотить себя. И все же я сопротивлялась.

— Я не уверен, что они это делают, — сказал он.

— Понимаю. Они получат это, только если мы им позволим.

— Нет, это не то, что я имею в виду. Делорис не уверена, что записку написал Эдвард Спенсер.

Я обернулась, нахмурив брови.

— Почему?