Одно имя привлекло внимание на экране: Милли Эшмор.

С чего бы Милли писать мне по электронной почте? Разве она не была занята своими свадебными планами?

Я покачала головой, раздумывая, стоит ли мне открывать письмо, хватит ли у нее наглости послать мне что-то настолько нелепое, как приглашение на свадебную вечеринку, или, что еще хуже, ожидать, что я помогу ее спланировать.

Взвесив все за и против, я щелкнула по кнопке электронной почты.

Кому: Александрии Коллинз.

От: Милли Эшмор.

«Мне так жаль, что ты не смогла помочь спланировать столь значимое событие, но я просто умру, если ты не придешь. Девичник состоится в пятницу после Дня Благодарения. Я попросила Лесли составить расписание, с тем расчетом, что ты будешь в городе.

Я понимаю, что ты можешь чувствовать себя некомфортно в присутствии Челси, но все же. Ты же знаешь, что мы здесь ради тебя.

Люблю и целую,

Милли»

Какого черта?

Я недоверчиво уставилась на экран. Мало того, что у нее хватило наглости подумать, что я захочу посетить ее мероприятие, так еще и Челси там будет?

Я сделала то, чего поклялась не делать.

Убедившись, что геолокация отключена на компьютере, я вошла в Facebook.

Сначала я поискала Челси Мур. Последняя запись датирована концом августа. На фотографии она лежала на больничной койке с поднятыми вверх большими пальцами, подпись гласила, что она здорова.

С чувством надвигающегося ужаса я нашла Милли Эшмор. Ее страница была полна постов и фотографий. Там были свадебные платья и свадебные торты. Фотография, которая привлекла мое внимание и от которой скрутило желудок, была изображением Милли и нескольких других женщин в кабинке в баре. Я узнала расположение одного из баров на Ривер-стрит. Большинство женщин смеялись и держали в руках напитки. И в конце, выглядя испуганной и сдержанной — два прилагательных, которые я никогда не думала, что буду использовать для своей лучшей подруги, — была Челси.

Я щелкнула по фото, чтобы его увеличить.

Волосы Челси, которые на протяжении многих лет сменили все цвета, от фуксии до зеленого, теперь были насыщенного янтарного цвета, убраны назад в низкий пучок. Ее ярко-синее платье было облегающим, но скромным. У меня возникло воспоминание о том, как мы стояли с ней перед зеркалом в полный рост в «Дель-Маре» и говорили о том, как мы могли бы быть сестрами. Впервые я увидела это сходство.

Она была похожа на меня.

Она могла бы быть мной.

Здравый смысл подсказывал мне выйти и забыть то, что я видела.

Я не послушалась.

Моя рука жили своей жизнью, когда я прокручивала страницу Милли. Объем постов представлял собой богатую информацию о социальной жизни Саванны двадцати с чем-то лет, собранную в одном месте. Когда я щелкнула мышкой, все это разыгралось перед моими глазами: люди, с которыми я училась в академии, вели светскую жизнь в клубах и особняках, у бассейнов, а также в комнатах с люстрами. Это была жизнь, в которой я выросла, и на снимке за снимком в течение последнего месяца присутствовала Челси.

А потом у меня перехватило дыхание, болезненно застывшее, неспособное ни войти, ни выйти из легких. Экран затуманился от слез, ведь рядом с моей лучшей подругой, обняв ее за плечи, стоял Брайс.

Я думала, что он оставил меня, наконец-то освободив меня от своих планов.

Но как бы не так. Я вытерла теплые соленые капли со щек тыльной стороной ладони. Я плакала не из-за Брайса, а из-за Челси.

Когда-то, пока я была поглощена своими мыслями, она вошла в мою жизнь. Конечно, это было то, чего я не хотела, то, что я отвергла, но это не уменьшило боль. Моя лучшая подруга стала мной.

Время шло, моя работа над рефератом была забыта, и я искала в Интернете подсказки, которые могли бы помочь мне понять.

Только толика самообладания удержала меня от того, чтобы набрать номер Брайса и попросить поговорить с Челси. Будет ли она с ним? Почему?

Именно фотография в новостной статье открыла мне глаза.