— Если и так, то у тебя странный способ показать это. Мне особенно нравится то, как ты делаешь бедрами перед оргазмом.

— Кто они? — спросила я, игнорируя жар на щеках.

— Люди, которых я когда-то знал.

Вздохнув, я положила голову ему на плечо.

Пока мы оставались так, я слушала его дыхание, биение сердца и дуновение ветерка. Возможно, пока мы лежали в тишине, мне следовало думать о людях, которых он когда-то знал. Может, так оно и было. Но я не думала. Вместо этого ко мне вернулась работа всей моей жизни.

Травматическое событие, такое как взрыв, могло привести к амнезии, вызванной либо физическим повреждением мозга, либо его психологическим преодолением. Происхождение травмы часто играло роль в тяжести последствий. Возможно также, что амнезия может стереть все прошлые воспоминания. Тем не менее, казалось маловероятным, что амнезия любого происхождения будет мешать гипервозбуждению или инстинкту самосохранения.

Эта реакция была врожденной и не ограничивалась людьми.

Животные всех интеллектуальных уровней от природы обладали одинаковой физиологической реакцией на угрозы. Это не был заученный ответ, не то, чему можно научить или забыть. Лабораторные крысы, отделенные от всех контактов в очень молодом возрасте, все еще обладали этой особой реакцией — страхом перед угрозами.

Реакция была химической, реакция мозга на секрецию катехоламинов надпочечников, особенно норадреналина и адреналина. Гормоны также играют определенную роль в реакции организма на стресс. Воспоминания были способны стимулировать химическую секрецию. Но обратное было невозможно. Даже без воспоминаний химия работала.

Единственным способом подавления реакции было подавление секреции, возможно, с физическим изменением или повреждением мозгового вещества, расположенного в надпочечниках. Хотя это подавило бы инстинкт самосохранения, но не привело бы к потере воспоминаний.

Это были две взаимосвязанные, но отдельные функции организма. Воспоминания создавались и хранились в лимбической системе мозга, в частности в гиппокампе. Реакция на опасность была вызвана выделениями надпочечников, расположенных в верхней части каждой почки.

Побочный эффект потери этой реакции, поскольку она была связана с травматическими воспоминаниями, был тем, чего мы с Рассом пытались избежать в наших исследованиях. Вот почему мы не хотели, чтобы травматические воспоминания исчезли. Мы хотели смягчить психологическую и физиологическую реакцию организма на воспоминание, а не ограничивать способность человека чувствовать опасность.

Мысли о нашей работе убаюкали меня, Кадер прижал меня к себе.

Когда я открыла глаза, небо над нами начало светлеть. Меня разбудил не солнечный свет. Это был грохот. Мою кожу покалывало, я прислушалась.

Звук был почти тем же самым, но другим.

Я потрясла Кадера.

— Я слышу самолёт.

Глава 26

Кадер

Я вскочил. Прохладный утренний воздух на коже напомнил мне, что я спал без рубашки. Впервые на моей памяти это не было моим приоритетом. Как и тот факт, что я спал на заднем сиденье гребаного грузовика, чего я не делал все время, пока был в Индианаполисе.

Запустив пальцы в распущенные волосы, я сняла резинку. Надев ту на запястье, я прислушался к звуку, который разбудил Лорел. Моргая, я прищурился в сторону грохота и уставился вверх, вглядываясь в белизну. Вчерашнее тепло в сочетании с прохладой прошлой ночи сработали вместе, чтобы дать нам идеальное прикрытие. Мы не были спрятаны под деревьями, как я планировал; мы были спрятаны во впадине, наполненной туманом.

— Ты слышишь это? — спросила Лорел, натягивая рубашку через голову, остальная ее одежда теперь тоже была на месте.

— Да. Это не самолет.

Ее губы сложились в прямую линию, она тоже подняла лицо вверх навстречу звуку.

— Думаю, ты прав. Звучит иначе, чем вчера. — Ее глаза широко раскрылись. — Это вертолет?

После того, как я натянул рубашку через голову, прикрыв грудь, торс и руки, я потянулся к руке Лорел, изо всех сил стараясь говорить спокойно.

— Да, так и есть. И он летит над моей землей. Это означает только одно. — Я не стал дожидаться ее ответа. — Он, блять, ищет нас.

Мы спрыгнули с грузовика через заднюю дверь.

— Что будем делать? — Ее взгляд метался по сторонам. — Этот туман не будет длиться вечно.

— Нет, но черт возьми. — Я поднял глаза и на мгновение улыбнулся. — Мы не могли и мечтать о лучшем прикрытии.

Жужжание становилось все ближе.

Лорел схватила меня за руку.

— Они спустятся сюда?