– Да, так, на хрен, и есть, – соглашается Тарек, с рычанием кончая, а затем падает на нас с Риаллом.

Я ворчу по его весом, а Риалл смеется, что заставляет два члена, все еще находящиеся внутри меня, двигаться. Я стону от удовольствия, проносящегося по моему телу, и откидываюсь назад, прижимаясь к твердой груди Риала, пытаясь перевести дыхание. Мои разум и тело погружаются в озеро неразбавленной эйфории, из которого мне не захочется вылезать.

– Ты невероятна. Просто охренеть, – хрипит Тарек, выходит из меня и перекатывается на сторону, не занятую разморенным телом Курио.

Риалл перекатывает меня на бок и выходит из моей попки, тепло его и спермы начинает вытекать из меня, и я издаю удовлетворенный стон. Я зарываюсь в подушки и погружаюсь в блаженство, но тут же удивленно вскрикиваю и смотрю вниз: между моих бедер мелькает рука Курио. Он буквально втирает сперму братьев в меня, и в его глазах появляется темный, развратный блеск.

– Просто хочу, чтобы ты была наготове, Лунный Лучик, – говорит он мне, и в его голосе – обещание чего-то прекрасного. – Никто из нас даже близко не подошел к тому, чтобы сегодня оставить тебя в покое.

– Хорошо, – радостно щебечу я. – Потому что я вас не оставлю в покое никогда.

Я вглядываюсь в лицо каждого из «скорпионов», и эмоции захлестывают меня – я так благодарна им, что они боролись за меня. Что они не сдались, когда я пыталась оттолкнуть их, когда я говорила им, что никогда не буду их, что не останусь с ними. Они знали то, чего не знала я, – что мне суждено было принадлежать им, а им – мне.

Между нами больше нет тайн и секретов. Нет больше стен и оговорок. Я знаю, кто я теперь, и это не потому, что я раскрыла тайну своего прошлого и того, как я сюда попала. Это потому, что три «скорпиона» заглянули мне прямо в душу и полюбили все, что увидели. И научили меня любить свою душу.

Мы – торговцы смертью, что бродят в тенях.

Мы вершим судьбы других.

Мы – Орден Скорпионов, и наше время пришло.

– Тиллео, – шепчу я на ухо хозяину Приюта.

Он дергается, но не просыпается. Я улыбаюсь «скорпионам» и сильнее прижимаю кинжал в виде скорпионьего хвоста к его горлу. Для фейри, тренирующего убийц, Тиллео не слишком бдителен. Я осматриваю темную комнату и оцениваю роскошную, богатую обстановку.

От возвращения сюда у меня мурашки бегут по коже. Я стою так близко к Тиллео, что все мои инстинкты вопят в тревоге, но я больше не рабыня клинка, и я знаю, что «скорпионы» не допустят, чтобы со мной что-то случилось.

Я смотрю на рабовладельца, его постельное белье стоит столько, что хватит, чтобы месяцами кормить семью бедняков. Когда-то я мечтала о роскоши, с которой Тиллео обставил шатер «скорпионов», когда они пришли на Торги. А теперь я хочу увидеть, как эта роскошь сгорит в огне.

– Тиллео, – зову я громче, и на этот раз его веки приоткрываются, и он растерянно озирается.

Глаза цвета какао встречаются с моими, и я вижу, как в них плавают страх и смятение, пока наконец не появляется намек на узнавание.

– Осет? – хрипит он, голос похож на наждачную бумагу со сна – и от недоумения. – Что это значит? – спрашивает он, пытаясь сесть.

Я наслаждаюсь моментом: Тиллео только сейчас понимает, что к его горлу прижата острая сталь. Дикий взгляд устремляется к «скорпионам», но облегчение, которое он почувствовал, увидев моих соулмейтов, тут же испаряется, стоит ему заметить их кипящие от ярости взгляды.

– Ч-что происходит? – заикаясь, произносит Тиллео, и я тут же ощущаю отчетливый запах мочи, распространяющийся по комнате.

– У нас Торги, – с ликованием объявляю я, убираю кинжал от его шеи и подхожу к «скорпионам».

– Но у меня нет рабов клинка, готовых к Торгам, – вы же просили больше их не закупать, – возражает он, недоумевая и все больше раздражаясь.

– Торги проводятся не для рабов, глупый, – издеваюсь я, улыбаясь приторно-сладкой улыбкой. – Они для тебя.

Тиллео переводит взгляд с меня на «скорпионов».

– Я ваш покорный слуга. Я служил вам верой и правдой, – бросает он, и его щеки краснеют от гнева.

– Нет, ты верно служил себе, сука, и лгал нам, – огрызается Скорпиус, и Тиллео отшатывается назад от яда, прозвучавшего в его голосе.

– Ты нарушил святость Торгов и осквернил место, созданное как безопасное для Орденов. – В глазах Черепа плещется кислота.

– И ты причинил боль нашей соулмейт, – угрожающе рычит Риалл.

– Вашей соулмейт? – переспрашивает Тиллео. – Кто… – Его переполненный паникой взгляд останавливается на мне, и его осеняет. Его глаза сужаются, а ноздри раздуваются от гнева.

– Не смей так на нее смотреть, – рычит Тарек, и от ледяной угрозы, прозвучавшей в его тоне, у меня по рукам ползут мурашки.

Тиллео мгновенно опускает глаза и изрекает несколько извинений. Риалл протягивает мне одежду, которую мы только что забрали из уборной. Я бросаю темно-синюю шелковую ткань Тиллео, а затем пояс с цепью. Он должен завершить его образ.