Я отдаюсь всепоглощающим горю и печали, но вдруг чувствую, как меня обхватывают сильные руки. Меня усаживают на колени, а чужие руки гладят по спине, волосам, рукам. Мне шепчут успокаивающие слова, и я, наконец, отпускаю боль и обиду, чтобы любовь и поддержка начали потихоньку просачиваться внутрь. Не знаю, сколько длится истерика и сколько уходит времени на то, чтобы слезы высохли, а трещины в душе постепенно начали затягиваться.

Нежные руки снимают с меня накидку, одежду и нижнее белье, поднимают меня и несут в великолепную и светлую купальню. Ванна почему-то больше, чем тот гигант в купальне Риалла, и наполнена водой.

В ней сидят двое моих соулмейтов. Меня осторожно усаживают рядом с ними, и все мое тело обволакивают пузырьки.

Я смотрю на великолепное лицо Тарека, на его льдисто-голубые глаза – его взгляд наполнен теплом и обожанием. Он начинает раздеваться.

– Я ведь могу привыкнуть к этому, – говорю я им, мой голос немного хриплый от слез и всех выплеснувшихся эмоций.

– Ты должна привыкнуть к этому, – настаивает Тарек, и я вижу три торжествующие ухмылки.

Я отодвигаюсь на середину ванны и жадно наблюдаю за тем, как Тарек погружается в воду, его восхитительный член скрывается за завесой пара и пузырьков.

Риалл заставляет меня откинуть назад голову и принимается смачивать мои волосы. Как же легко расслабиться и отдать им контроль! Курио моет мне голову, Тарек намыливает кусок ткани и медленно проводит ею по каждому сантиметру моего тела. Они прикасаются и гладят меня до тех пор, пока последние капли боли и пустоты не исчезают из меня.

Оставшиеся дыры в моей душе затягиваются, и те части меня, что я считала разбитыми навеки, вновь соединяются вместе благодаря любви и принятию, что «скорпионы» вливают в меня.

– Неужели все закончилось? – слабо спрашиваю я.

– Что? – переспрашивает Риалл. – Наши ласки или то ужасное дерьмо, через которое тебе пришлось пройти?

Я фыркаю от смеха, но он звучит глухо и печально.

– То ужасное дерьмо.

– Да, на этом все – настолько, насколько это вообще возможно, – уверяет Курио.

Он обхватывает мое лицо и утешительно проводит большим пальцем по щеке. Я льну к его прикосновениям.

– Хотела бы, чтобы Фалин можно было убивать каждый день – до конца моей жизни. Все равно этого было бы недостаточно, но, может быть, мне бы стало легче. Она слишком быстро сдохла.

Я думаю о том, что Икон сказала то же самое о фейри с корабля, который убил Ярен. Мне следует поговорить с ней; возможно, у нее найдется для меня хороший совет.

– Мы не можем вернуть ее к жизни, чтобы ты снова ее убила. Но мы можем найти бесконечное множество достойных смерти фейри, которых ты сможешь убивать каждый день, если тебе это поможет, – предлагает Тарек, и я смотрю на него, ожидая увидеть наглый блеск в глазах, но быстро понимаю, что он совершенно серьезен.

Его искреннее предложение согревает все холодные и омертвелые части моей души, я протягиваю ему руку, и он переплетает наши пальцы, подносит мои костяшки к губам и целует каждую, словно они для него драгоценны.

– Это трудно, – признаюсь я, мой голос ломается от их всепоглощающего обожания. Риалл притягивает меня к себе на колени и проводит большой рукой по моим волосам. – Я думаю о том, как все было ужасно и погано, как несправедливо и во что это все превратило меня. А потом я смотрю на вас троих и понимаю, что не нашла бы вас, если бы не прошла через все это, – признаюсь я, рассматривая каждого «скорпиона».

Они настолько потрясающе красивы и идеальны для меня во всех отношениях… Трудно поверить, что они мои, но это правда.

– Не знаю, можно ли навсегда прекратить боль и не переживать горя – или мы просто становимся лучше, но продолжаем жить с ними. Но, в конце концов, я нашла вас, а это больше, чем я когда-либо смела надеяться. – Я жестом указываю на всех нас, и на глаза вновь наворачиваются слезы. Но теперь я принимаю то, что моя душа уязвима, – потому что с ними она в безопасности, и так будет всегда, несмотря ни на что. – Я просто чертовски счастлива, что вы нашли меня. Что вы увидели меня, действительно увидели, я поняла, что вы мне необходимы.

Курио наклоняется ко мне и целует каждую слезинку, бегущую по моему лицу. Тарек подвигается ближе и наклоняет мой подбородок так, чтобы я посмотрела в его снежно-голубые глаза.

– Возможно, ты нуждалась в нас, Осет, но мы тоже нуждались в тебе.

– И всегда будем нуждаться, Звереныш, – добавляет Риалл. – Ты не одна, и вся та херня осталась позади.

– Теперь у нас есть ты. У тебя есть мы. Никто и ничто не посмеет больше к тебе притронуться, слышишь, Лунный Лучик? Отныне тебя будут окружать лишь любовь, смех и счастье, – клянется Курио.

В моей груди вдруг становится легче, их слова и клятвы развязывают путы глубокой боли, которые сковывали меня слишком долго. И боль ускользает, как буй, отвязавшийся от груза, и вскоре исчезает в море.