Я поворачиваюсь к ней и вижу, что она вся в крови. Кровь капает с выбившихся прядей волос, обрамляющих лицо. Цвет волос тоже изменился: белый с золотым забрызган и залит насыщенным красным. Лицо Ринк забрызгано рубиновыми каплями смерти, а то, что впиталось в ее кремовую тунику, уже высохло и превратилось в темно-красно-коричневые потеки.

Кровь и куски плоти падают с ее топора, который она все еще сжимает в одной руке. Она – убийство в чистом виде, и это прекрасно.

Ринк наклоняется и распарывает жилет мертвеца, мгновение изучает тело, а затем благодарно кивает.

– Больше двух ударов на каждого, Малыш Скорпион?

– Не называй меня так, – сразу же говорю я, оглядываюсь по сторонам и все же пожимаю плечами в ответ на ее вопрос.

Не знаю, сколько раз я колола, рубила и резала каждого из этих фейри, прежде чем они умерли. Некогда было считать.

– Сомневаюсь, что больше. Но другого я и не ожидала от той, которая заинтересовала братьев. – Ринк поднимается и продолжает: – Большое спасибо, Маковка. И прости, но я буду называть тебя Малыш Скорпион. – Она указывает на мертвых фейри, разбросанных по палубе. – Ведь это ты и есть. Ты – Скорпион.

Я вздыхаю и качаю головой. Ринк ухмыляется, и, хотя мне хочется поспорить с ней, я решаю не делать этого.

Я чувствую себя хорошо. Спокойно. Я чувствую себя собой. И нет смысла отказываться от этого, чтобы попытаться убедить незнакомку, что ситуация не так проста, как та сама себя убедила.

Ринк поднимает топор и направляет его на меня, ее улыбка становится еще шире.

– Твое упрямство лишь подтверждает мою правоту, – поддразнивает она, и я не могу не улыбнуться ее глупой ухмылке.

Агонизирующий крик раздается где-то в задней части лодки, и я напрягаюсь, готовясь к новой атаке. Ринк откидывает голову назад и закрывает глаза, как будто наслаждается этим звуком – он ее не тревожит. И я понимаю – никто не побежит на нас с поднятым мечом, готовый сразиться с нами. Нет.

Это звук, с которым Икон вершит свою месть.

Мольбы превращаются в крики, и внутри меня разливаются тепло и чувство удовлетворения. Сложно разобрать, умоляет ли этот ублюдок Икон остановиться и оставить его в живых или убить его быстрее и прекратить пытки.

Ринк идет к перилам на корме и садится, прислоняется к борту огромного деревянного судна и устраивается поудобнее. Она словно впитывает крики – кажется, это самая приятная вещь, которую она когда-либо слышала.

Я тут же вспоминаю Приют – там я делала то же самое.

Я же рассматриваю другие корабли, пришвартованные дальше у пирса. Я жду, когда на палубах соберутся матросы – наверное, им захочется отыскать источник криков, полных муки и боли. Но там нет ни души. Что бы Ринк ни сделала, чтобы напугать фейри, обитающих поблизости, это сработало.

Я подхожу к ней и опускаюсь рядом, вытягиваю ноги, укладываю меч на бедра и расслабляюсь. Думаю, нам придется еще немного подождать.

– После всех этих лет я все еще не могу порешать, что лучшее во всех королевствах – это невероятный секс или мольбы какого-нибудь мерзкого куска дерьма. Трудно решить, знашь, – признается Ринк.

Крики внезапно обрываются, на их место приходят тихие рыдания.

– А как насчет тебя, Маковка?

Я размышляю над ее вопросом, и мои мысли внезапно переносят меня в ту ночь, когда мы с Риаллом встретились на кухне. То, как он целовал меня, как этот поцелуй подействовал на меня и мое тело, вот это все. Не знаю, смогу ли я когда-нибудь перестать думать об этом. Но стоит мне подумать о том, что за поцелуем последовало бы какое-то продолжение, мой пульс тут же учащается. Там было бы нечто большее, чем его язык у меня во рту и клыки, покусывающие губы. Каково бы это было – он двигается во мне, при этом целуя меня и посасывая губы?

Внезапно у меня перед глазами встает Курио с его фантастическим членом. Я замираю, и все мысли тут же обращаются к нему.

Как бы Курио поцеловал меня? Каков он на вкус? Стал бы он смотреть на нас с Риаллом или присоединился, если бы я позволила ему?

Я поспешно отбрасываю эти мысли и откашливаюсь. Знаю, во мне говорит жажда крови, возбуждение от убийства, требующее большего, чтобы продлить этот кайф. Я не сомневаюсь, что именно убийства виноваты в том, что я страстно хочу того, чего не должна. Поэтому я изо всех сил стараюсь не обращать внимания на растущее желание и сосредоточиться на вопросе.

– Не знаю – мне не с чем сравнивать, – прямо говорю я, и тут же хочу забрать свои слова обратно.

Это слишком честно и глубоко, чтобы обсуждать подобное с кем-то, кого я даже не знаю. Даже если Ринк мне нравится и мы только что вместе перебили всю команду этого корабля.

Ринк оглядывается, а затем качает головой, но улыбка на ее лице и в глазах сияет еще ярче.

– Встретимся через пару месяцев и поглядим, вдруг все переменится, – игриво замечает она, и я не могу сдержать стон, в отчаянии прижимаясь затылком к поручню.