Бэкет уже был готов возразить, но после моих слов эта воинственность, словно через решето, утекает из него буквально на глазах.

– Ей было тринадцать, когда какая-то мразь сомкнула руки на ее шее и лишила ее жизни. Стоит ли мне прислать старейшинам и кастеру Сойеру благодарственное письмо за то, что благодаря им я теперь смогла четко понять, что чувствовала Лайкен перед смертью? – Я мотаю головой и отвожу взгляд от Бэкета и остальных, фокусируясь на всем сразу и ни на чем конкретном в темноте за окном. – Ну да ладно, я так полагаю, все, что было, было к лучшему, правда? Мне просто следует научиться доверять людям, которые ничего обо мне не знают, и позволить им принимать за меня решения.

Никто ничего не отвечает. Разворачиваюсь и выхожу из комнаты в коридор. Мои риторические вопросы остаются неловко витать в воздухе гостиной. Я слишком устала, чтобы пытаться продолжить этот бессмысленный разговор. Запираюсь в отведенной мне комнате, стягиваю штаны и забираюсь на кровать. Там на меня, словно вор, набрасывается сон, уводя за собой из тяжелых тревожных мыслей и воспоминаний.

В голове ощущается тяжесть, и я со стоном касаюсь висков. Прохладный воздух обдает меня затхлым запахом плесени. Я открываю глаза и замираю. Я нахожусь в том же самом погребе, из которого недавно сбежала. Какого черта происходит? Призываю метательные ножи, но в моих конечностях не чувствуется знакомого тепла и течения магии. Я пробую снова. Ничего. Тянусь к всегда существовавшему во мне светлому месту, пытаясь понять, почему магия не отвечает на мой зов, но в моей груди словно рассыпается пеплом умирающая звезда.

Мною пытается завладеть паника, но я борюсь за право власти.

– Маленькая воительница…

Моего уха касается голос Талона, и я замираю. Закрываю глаза, пытаясь заглушить боль, зарождающуюся внутри. Несмотря на все мои усилия сдержаться, из груди вырывается всхлип.

– Маленькая воительница, что ты здесь делаешь? Я ведь говорил, это небезопасно.

Голос перекатывается из одной стороны на другую, и я судорожно ищу Талона за спиной. В попытке ухватить его взглядом верчу головой, и текущие по моим щекам слезы взметаются в воздух. Талон – как вспышка, которая не задерживается надолго, чтобы я смогла разглядеть его лицо. Увидеть его.

Я злобно рычу и пытаюсь вырваться из оков.

Отчаяние сокрушает меня, и я теряю контроль. Я мечусь и кричу. Мне все равно, что я должна спасаться. Я должна увидеть его. Эта нужда бурлит в моих венах, не давая сосредоточиться ни на чем, кроме того, что мне нужно увидеть лицо Талона. Но что бы я ни делала, все безуспешно. Сколько бы я ни молила, Талон не задерживается на месте настолько, чтобы я успела убедиться, что с ним все в порядке.

Потихоньку силы оставляют меня, и в конце концов мой подбородок беспомощно падает на грудь. Я сотрясаюсь от рыданий, сокрушающих мое тело, я задыхаюсь, пытаясь совладать с чувством безысходности и наполнить легкие воздухом.

– Не плачь, Винна, – говорит тонкий мелодичный голос. Голос, которого я не слышала уже почти восемь лет. Лайкен? От этой мысли каждая клеточка моей кожи покрывается мурашками.

– Лайкен? – спрашиваю я вслух дрожащим голосом.

– Винна, тебе нельзя плакать. Винна? Винна, ты меня слышишь?

С каждым вопросом, не получившим ответа, паника в ее хрупком голосе нарастает все больше.

– Лайкен! Где ты? – беспомощно выкрикиваю я.

У меня не получается вырваться из этих оков. Я не вижу ничего, кроме серых бетонных стен комнаты. Я ничего не могу сделать. Почему, мать твою, я ничего не могу сделать?

– Винна, тебе нельзя плакать. Тебе нужно бежать. Ты слышишь меня? Беги!

Крик Лайкен, от которого стынет кровь, эхом отдается в моих ушах, когда я вскакиваю с кровати. Врезаюсь в угол и прижимаюсь спиной к самому стыку стен. Мое внезапное движение пугает того, кто только что склонялся надо мной, и этот кто-то теперь не сводит с меня взгляда. В моих ладонях появляется шар пурпурной магии еще до того, как я успеваю понять, что шар этот сотворила я. Мягкое сияние розового цвета освещает обеспокоенное лицо Эноха.

Мое внимание обращается к дверному проему, где собрались остальные члены его ковена плюс Сурок; все они уставшие и одинаково озабоченные.

– Ты в порядке? – спрашивает Энох.

Я в растерянности смотрю на него.

– Было похоже, что тебе больно. Мы зашли проверить, как ты, но у меня не получилось тебя разбудить. Ты кричала и плакала. – Энох указывает на мое лицо, и я вытираю следы слез. – Что случилось, Винна?

Я пытаюсь осмыслить его слова. Из-за тяжелого дыхания и громкого сердцебиения мне не удается сосредоточиться ни на чем, кроме бегущего по венам адреналина. Осматриваю комнату, не в силах перестать искать Талона и Лайкен, хотя уже и начинаю понимать, что все это было не по-настоящему. Это был сон, осознаю я, когда последняя капля сонного смятения покидает мое тело.

– Наверное, мне приснился кошмар, – хрипло отвечаю я, и мой голос звучит глубже обычного.