Протягиваю руку Ноксу, он грустно улыбается и кладет телефон мне на ладонь. Я делаю глубокий вдох, нажимаю на контакт Берди и переключаю телефон на громкую связь. На линии раздается пара гудков, затем меня приветствует голос, и у меня сжимается сердце.

– Винна, любовь моя, ты как всегда вовремя, – здоровается сестричка Берди, и я не могу сдержать смех. Они говорят, что полные нули в магии, в чем я сильно сомневаюсь. Во всяком случае, сестры всегда все знают, что это я звоню с телефона Нокса, а не он сам.

– Мы только что закончили с «Мастером драки» и «Телесным противником», и все прошло гладко! Син…

Я в панике обрываю Берди.

– Привет, Берди, ты на громкой связи, – сообщаю я, изо всех сил стараясь сохранить самообладание. Я даже не осмеливаюсь взглянуть на Сабина, опасаясь, что он может каким-то образом связать эти вырванные из контекста подсказки воедино.

– О, привет всем, вам понравятся новые тренажеры, которые привезли вам домой, они розовые! – визжит Берди. Я мысленно благодарю ее за это прекрасное прикрытие, а затем делаю пометку в самом деле купить розовые тренажеры, чтобы никто не догадался, чем мы на самом деле занимаемся с Синдол.

– Так кто с тобой, дорогая? – спрашивает Берди, и я быстро называю по именам всех, кто находится в комнате. Она тоже включила громкую связь, и Аделаида с Лилой бодро здороваются с нами.

После того как все обменялись приветствиями, в комнате повисает многозначительная пауза, и я не знаю, как сказать им то, что мне нужно сказать дальше.

– О, дорогая… Кто? – спрашивает меня Берди печальным понимающим голосом.

– Киган, – говорю я, и мои глаза наполняются сочувствием, которое я испытываю, когда сестрички ахают. Слышу их сдавленные всхлипы и могу представить, как они прижимаются друг к другу, закрывая рты руками, а по их лицам текут слезы.

– И Лахлан, – добавляю я, добивая трех моих самых любимых женщин.

Кто-то в комнате шмыгает носом. Я знаю, что мои мальчики тоже глубоко переживают утрату, и их горе выплескивается на поверхность, когда они слышат, как сестры оплакивают мужчин, которых любили, как собственных детей.

– Лахлан был с Киганом, когда тот ушел, – говорю я, чувствуя, что им нужны эти утешительные подробности. – А с Лахланом была я. Он сказал, что готов уйти и передаст привет Кигану, когда снова увидит его.

Сиа садится рядом и прижимает меня к себе, слезы стекают с моего подбородка ему на рубашку. Бастьен, Вален, Нокс, Райкер и Сабин держатся вместе – так им легче пережить горечь утраты. Я наблюдаю за ними, думая о том, какое это счастье, что они есть друг у друга. Мальчики выросли рядом с Лахланом и Киганом, и я знаю, что они помогут друг другу вспомнить хорошие времена, наполненные любовью.

Тут я вспоминаю, что мне есть что еще сказать.

– Сестрички? – Делаю паузу и перевожу дыхание, пытаясь сдержать эмоции в голосе. – Я люблю вас, и мне так жаль, но это еще не все.

– О нет, – умоляет Лила, и я мгновенно осознаю, как напугала их.

– Нет, черт, простите, я не это имела в виду, все остальные живы. Просто… Вон здесь.

Аделаида удивленно вскрикивает, затем в трубке раздается какой-то шум, будто что-то уронили. После секунды неразберихи голос Берди становится решительным.

– Мы скоро будем, – заявляет она, и я удивленно смотрю в экран смартфона. – Нам следовало сразу же прилететь, но мы думали, что будем мешать. А если бы не забивали себе голову дурацкими мыслями, то были бы с вами прямо сейчас и смогли бы вас поддержать. – Эмоции лишают Берди дара речи, и продолжает Лила:

– Мы скоро будем, чуть позже скажем, когда именно. Мы любим вас и прилетим как можно скорее, хорошо?

– Хорошо, – соглашаюсь я. – Мы тоже вас любим и скоро увидимся, – подтверждаю я, и все парни говорят то же самое, прежде чем сестры отключаются. Пару секунд я смотрю на телефон и чувствую, как Сиа потирает мне поясницу. Чувствую себя опустошенной. Принести горькую весть сестричкам было хуже, чем переживать все самой.

Поднимаю глаза и замечаю, что Бэкет незаметно вытирает лицо, и это напоминает мне о том, что, несмотря на все его усилия оставаться сильным, пока мы были в камере и разбирались с Адриэлем, ему тоже чертовски больно. Мы никогда не говорили о том, чему он научился, когда был в Утешении, и мне интересно, мог ли он рассказать кому-нибудь о том, что случилось с его отцом. Надо будет спросить его, даже если я последний человек в мире, с которым он, вероятно, захотел бы разговаривать на эту тему.

Всеобщее внимание привлекает стук в дверь, все глубоко вздыхают и вытирают щеки. Пока парни прячут печаль, Бэкет подходит к двери и открывает ее. На пороге стоит измученный Нэш. Его глаза расширяются от замешательства, когда он замечает свой ковен внутри.

– Я собирался перехватить Райкера и рассказать ему о Сильве и остальных, прежде чем отключусь, – объявляет он, глядя на Эноха других ребят так, словно кто-то из них объяснит ему, что происходит.