Мой разум кричит от бессильной ярости, а сердце, переполненное адреналином, готово выпрыгнуть из груди. Каким-то образом он подчинил себе мое тело, но я понятия не имею, как он это делает. С помощью гребаного ошейника? Эта штуковина не только вызывает боль при использовании магии, но и вынуждает меня подчиняться?

Ужас налетает, как лесной пожар, и до меня внезапно доходит, почему Адриэль вечно ухмыляется. Потому что он знал, что в любую минуту может остановить меня одним словом.

– Посмотри на меня! – требует Адриэль, как морская сирена, и я безропотно подчиняюсь.

Звуки битвы в зале стихают, и все, что я могу сделать, это сосредоточиться на Адриэле, на том, что он говорит. Он подходит ко мне и проводит кончиком лезвия по моей щеке. Я хочу закричать, но мои губы больше не принадлежат мне, и, пока мне не прикажут, они останутся закрытыми.

– Люби-и-мица, – тянет Адриэль и прижимается ко мне, чтобы провести кончиком носа по моему лицу, и я только мысленно вздрагиваю от его прикосновения. – Ты же не думала, что я правда позволю тебе выиграть? – спрашивает он, и лезвие его катаны скользит по моей груди. – Я услышал появление твоих друзей еще до того, как они убили первого охранника на улице, – шепчет он мне на ухо. – А теперь я заставлю тебя убить их всех.

Паника накатывает волнами, и я понимаю, что хуже уже не будет. Понятия не имею, может ли он использовать свою способность парализовывать еще на ком-то, кроме меня, но подозреваю, что может. Сначала я подумала, что это из-за ошейника, но когда вспомнила все, что мне рассказывали об Адриэле и что видела сама, я начинаю корить себя за то, что должна была это предвидеть. И Талон, и Сиа, и Сорик говорили, что, наслушавшись Адриэля, они чувствовали себя богами, которые могут сделать все что угодно, они готовы были подчиниться любому его приказу. Маме удалось сбежать, потому что на Адриэля напало другое гнездо. Как рассказывал Талон, вторгшиеся выигрывали битву, но каким-то образом Адриэль победил их. Теперь я понимаю, каким.

В ту ночь, когда я здесь появилась, у меня было похожее ощущение, от которого мурашки бегали по коже, но тогда я не придала этому особого значения. Теперь же, когда принуждение разливается по моим венам, я понимаю, что упустила все гребаные подсказки. Мне хочется плакать, потому что на меня обрушиваются все самые мрачные страхи. Нетрудно представить, что он может заставить сделать меня, и я отгоняю ужасные картины.

Почти не сомневаюсь, что он пытался подчинить меня еще до того, как надел ошейник. Вспоминаю ту ночь. Я активировала руны Избранных, чтобы предупредить парней, и тут из руин вышел Адриэль…

В голове возникает идея, и я немедленно призываю свою магию. Меня охватывает восторг, когда я понимаю, что, несмотря на принуждение, я все еще могу ее контролировать. Боль невыносима, наверное, такой бывает агония, и я стараюсь удерживать магию так долго, как только могу.

Холодная рука на моем лице возвращает меня в реальность. Адриэль с его вечной ухмылочкой всего в дюйме от меня. Немедленно вспыхивает желание садануть этого ублюдка головой, и я удивляюсь тому, что мое тело реагирует на команду. Талон всегда говорил, что ударить противника головой – это боль в обе стороны и к таким ударам следует прибегать только в крайнем случае. Мой лоб попадает в нос Адриэля, и я успеваю подумать, что слова Талона были чертовски точны, потому что, хотя Адриэль и отскакивает назад с криком боли, я тоже кричу, потому что мне очень, очень, очень больно.

Ничего, потерплю.

Поднимаю мечи и шагаю к Адриэлю. Он снова приказывает остановиться. Я призываю магию и сбрасываю контроль Адриэля. Он делает шаг в мою сторону с катаной наготове, собираясь пронзить меня насквозь, но я вскидываю клинок, чтобы блокировать удар, и на следующем взмахе направляю катану ему в горло. Он ловко отскакивает в сторону и снова пытается подчинить меня. Борясь с агонией, удерживаю магию мертвой хваткой, и она не дает силе Адриэля, проникнув в меня, завладеть тем, что ему не принадлежит.

Два моих клинка со свистом рассекают воздух. Я безжалостна в своей атаке, и чем больше ударов наношу, несмотря на усилия Адриэля контролировать меня, тем больше он злится. Его черты искажает ярость, когда становится ясно, что его сила не действует. Глаза теряют золотистый оттенок и вспыхивают красным. В порыве гнева он отшвыривает меч, протягивает руку с когтями и хватает меня за запястье, когда я заношу катану по нисходящей дуге.

Вонзаю лезвие ему в живот, но он толкается в мою сторону, как будто никакой раны нет.

– Ты моя! – визжит тварь, и становится ясно, что он собирается разорвать меня на куски.

Я немедленно отпускаю рукоять клинка у него в животе и силой магии создаю короткий меч.