Шансов у него мало. Все двери перекрыты суперами, готовыми убить его, он сам загнал себя в угол. Хочу крикнуть ламиям, которые все еще сражаются, чтобы они не отдавали свою жизнь за этого мудака – непохоже, что он сделал бы для них то же самое, – но в этом нет смысла. Они все одержимы желанием защитить психа любой ценой.

Один из охранников превращается в пепел, когда я перерезаю ему горло, и рядом с Адриэлем остаются всего двое.

От напряжения, с которым мне приходится отбиваться от их ударов, из меня вырывается утробный звук. Металл наших мечей звенит. Я отклоняюсь назад, насколько это возможно, когда они направляют на меня свои катаны, и пользуюсь случаем, чтобы ударить одного из них по колену. Он вскрикивает от боли и падает, и я атакую последнего охранника. Его клинок ищет место, куда можно вонзиться, но не встречу с металлом моего клинка. В другое время я бы оценила мастерство ламии, его технику и изящество, но не сейчас. Я вращаюсь, уклоняюсь и наношу удары, мне все равно, насколько хорош этот говнюк, мне нужно, чтобы он убрался на хрен с моего пути, рассыпался пеплом.

Мне повезло, что на этом пятачке недостаточно места для полноценных маневров, это спасает мою задницу. Целюсь охраннику в ноги, но он блокирует удар. Поворачиваюсь и касаюсь его руки кончиком меча, когда он поднимает свою катану, чтобы ударить меня. Ощущение того, что мой клинок, чувствуя близость цели, заряжает меня энергией, подталкивает атаковать сильнее.

На нас налетает волк, одержавший верх в другой схватке. Охранник замахивается на него, явно не понимая, что, отвлекшись от меня, совершает роковую ошибку. Через три секунды я сношу ему голову, и путь к Адриэлю свободен.

Кто-то зовет меня, но в голосе нет ни паники, ни намека на предупреждение. Я не знаю, кто это, но он может подождать. Больше всего я боюсь потерять Адриэля из виду. В руках у него меч, и он бросается на волка, который пытается напасть. Волк взвизгивает от боли, но быстро умолкает, получив от Адриэля смертельный удар.

Делаю еще один шаг к Адриэлю, как вдруг спину пронзает острая боль. Она начинается в плече и быстро распространяется по позвоночнику. Шиплю и разворачиваюсь, держа меч наготове, чтобы разделаться с ублюдком, который вздумал размахивать когтями у меня за спиной, но тут же теряюсь от того, что вижу. Спиной ко мне стоит Лахлан. Он, видимо, сражался с охранником, которого я ранила под колено. Из спины дяди торчит кончик лезвия, и дядя выглядит так, словно держится за меч, а охранник пытается вытащить клинок. Я мгновенно подлетаю и одним ударом отсекаю голову ламии, его тело оседает, превращаясь в серое облако.

Смотрю на Лахлана и пытаюсь понять, что только что произошло. Он опускает взгляд на рукоятку, торчащую из груди, затем изумрудные глаза встречаются с моими. На лице появляется выражение облегчения, и я изо всех сил пытаюсь подхватить его, когда он начинает падать.

– Я хотел остановить эту тварь, – говорит Лахлан. – Моя магия ослабла, но я должен был его остановить…

Мы стоим на коленях друг перед другом. У Лахлана сильное кровотечение, и я не уверена, где к нему можно прикоснуться, чтобы не вызвать боль. Меня охватывает шок, когда я понимаю, что удар был нанесен не в грудь, как мне показалось изначально. Рана начинается в верхней части плеча и тянется вниз, откуда сейчас торчит меч.

Твою мать, Лахлан только что спас мне жизнь?

Он протягивает руку и дергает за рукоять меча. Раздается странный чавкающий звук, который выводит меня из оцепенения и заставляет действовать. Роняю катану и разрываю свой свитер. Собираю ткань в комок и прижимаю к плечу Лахлана. Он пытается вытащить из себя меч, но я убираю его руку.

– Перестань, не вытаскивай, пока я не найду того, кто сможет исцелить тебя. – В голове проносятся воспоминания о том, как я безуспешно пыталась вылечить Кигана, и зову Райкера. Он был рядом со мной, но теперь понятия не имею, куда он делся. Кровь быстро пропитывает ткань, и дыхание Лахлана начинает сбиваться. Черт, черт, черт, черт! Я снова зову Райкера, Лахлан сжимает рукоять меча, и я паникую еще больше.

– Перестань! – кричу на него, от страха мой голос дрожит, а сердце бьется чаще. – Я не могу тебя исцелить из-за этой хрени. – Тяну за ошейник и кричу от беспомощности.

Райкера нигде не видно. Зову Нэша, но мой душераздирающий вопль заглушается шумом драки, и я пытаюсь покрепче прижать Лахлана к себе. Он стонет, и разочарование обжигает мне горло и глаза.

– Черт, прости. Просто потерпи, ладно? – успокаиваю его и лихорадочно оглядываюсь по сторонам. Снова зову Нэша, но ни хрена не вижу сквозь мельтешение – волки и ламии вокруг нас изо всех сил стараются убить друг друга. С самого начала этой заварухи я не прибегала к магии – старалась сберечь силы до боя с Адриэлем, но Лахлан истекает кровью у меня на руках, а помощи, похоже, не дождаться.