Меня тошнит от всего этого, особенно от семьи, что стоит за этими амбициями. Та грань, на которую этот город готов пойти, продавая душу, ощущается как едкая желчь в горле, перекрывающая каждый вдох. Яркий пример – жалкий ужин, на который мне велели сегодня явиться.

Каждый месяц престижный Ричфилдский загородный клуб тешит самолюбие местной "элиты", устраивая торжественный прием в честь одного из уважаемых жителей Эшвилла. Мероприятие, где льстят, произносят пафосные речи, проводят шикарный банкет и выставляют столько Dom Perignon Rose Gold, что хватило бы потопить небольшую страну.

Если после этого вас не мутит – значит, вас уже ничто не пробьет.

Уставший от фальшивой обаятельной улыбки, я отступаю в темный угол зала и любуюсь нарочито привилегированной картиной. Даже сладко-терпкое шампанское не помогает проглотить эту фальшивую атмосферу. Все разодеты, смеются, потягивают это чудовищно дорогое розовое пойло – и при этом украдкой оценивают каждого гостя взглядом, полным алчного любопытства. Их поверхностные мысли словно пробегаются мурашками по моей коже, покалывая ее поверхностными заботами.

Она одета в дизайнерский наряд?

Он приехал на новой машине?

Куда они поедут на зимние каникулы?

Какая сделка принесет им еще пару миллионов?

Эти званые ужины – не более чем жалкая отговорка, чтобы перемывать кости тем, у кого больше денег, и злорадствовать над теми, кто не дотягивает. И, к величайшему разочарованию собравшихся, все они меркнут перед тем, кому посвящен сегодняшний вечер – Ричардом Прайсом.

Он не просто владелец одного из крупнейших банков Америки – на его фоне даже JP Morgan и Merrill Lynch выглядят как детские копилки. И если теми финансовыми учреждениями правят советы директоров, то Прайс может похвастаться тем, что его империя принадлежит лично ему. И однажды все это богатство достанется человеку, который даже не его плоть и кровь – Истону Прайсу, его приемышу.

Но вот в чем дело.

Может, у Эшвилла много грехов, но и у меня их немало.

В конце концов, я – продукт этой среды.

Мое отвращение к тому, как город пресмыкается перед своими богатеями, меркнет по сравнению с омерзением, которое я испытываю, видя, насколько большинство из них недостойны той роскоши, в которой купаются.

Злоба и зависть – мои постоянные спутники, и в этом вся загвоздка.

Я презираю их легкомыслие, но также жажду той власти, что у них в руках.

Истон и его компания – идеальный пример того, насколько несправедлива жизнь. Все они, так или иначе, пустое место, но должен признать: Истон раздражает меня по-особенному. В то время как одни семьи угрожают своим детям лишением наследства, чтобы добиться покорности, Прайс готов положить мир к ногам пасынка – а этот ублюдок имеет наглость плевать ему в лицо. Ну разве это не удар ниже пояса?

Все, что нужно было сделать его мамаше, это раздвинуть ноги, и Истон получил все, о чем только можно мечтать. Включая то, о чем мечтаю я.

Богатство.

Уважение.

Власть.

Некоторые из нас ежедневно пашут, чтобы получить хотя бы крупицу того, что ему достается без малейших усилий. Да, фортуна уже давно благоволит Истону. Но он еще не знает, что удача повернется к нему спиной. Кто-то должен был предупредить его: судьба – капризная сука, и ее благосклонность не вечна.

К счастью для меня, именно я позабочусь о том, чтобы он получил по заслугам. Казино всегда остается в выигрыше, и пришло время Истону расплатиться. Он и его дружки совершили ошибку, когда решили поиграть с моим будущим, и теперь они будут играть по моим правилам, пока не исправят содеянное. Хотя вернуть то, что я потерял той ночью, они не смогут.

Никто не сможет.

Но это не значит, что моя месть не будет сладкой.

Уголок моего рта дергается, когда взгляд падает на первую жертву, и я с наслаждением наблюдаю, как низко пали сильные мира сего.

Финн Уокер расхаживает по залу с высоко поднятым подбородком и каменным выражением лица. Его стоическая маска – жалкая попытка скрыть, что его репутация запятнана благодаря моей маленькой проделке. Он продолжает притворяться, будто все еще часть семьи Уокер, хотя родители не удостоили его ни единым словом за весь вечер. Я не могу сдержать усмешки, зная, что приложил руку к его падению. Он может изображать из себя капитана футбольной команды, короля кампуса, но все знают – это уже не так. Золотой блеск слез с него, оставив лишь ржавчину и потертости.