Легкий румянец, выступивший на ее щеках, сводит меня с ума – так и тянет наклониться и снова поцеловать ее. Но на сей раз я хочу сделать это там, где смогу отдаться чувствам полностью, а не посреди бального зала, полного людей. Поэтому я беру Стоун за руку и увлекаю за собой в поисках укромного уголка, чтобы наконец поприветствовать ее так, как мечтал.

— Финн, – смеется она. — Куда это мы?

— Увидишь, – отвечаю я, ноги сами рвутся в бег, но приходится сдерживать темп из-за ее высоченных каблуков.

Я оглядываю дом, пробегая взглядом по гостям. Как и предполагал, здесь яблоку негде упасть. Капитулируя перед обстоятельствами, совершаю самый банальный маневр – веду ее в единственное место, где можно рассчитывать на приватность.

— Ты что, шутишь?! – восклицает она, когда я запираю за нами дверь ванной. — Даже не думай о сексе, Финн Уокер. Я ведь еще даже не познакомилась с твоими родителями, черт возьми! Я ни за что не стану той девушкой, которая заперлась в туалете с их сыном для быстрого перепихона, прежде чем представиться им!

Стоун скрещивает руки под грудью, отчего ее прелести выглядят еще аппетитнее.

Черт, это платье действительно нечто.

Темно-красный шелк облегает каждую ее округлость, как вторая кожа, а открытая спина дает соблазнительные намеки на роскошные изгибы. Волосы убраны вверх, обнажая длинную шею, так и манящую прикоснуться к ней. Весь этот ансамбль можно в мгновение ока отправить на кафельный пол, просто развязав бант на шее. Уверен, всю оставшуюся ночь я не смогу думать ни о чем другом.

— Мы занимались этим и в менее подходящих местах, Стоун, – дразню я, облизывая губы, пока мой взгляд скользит по ее телу.

— Это было другое дело, – огрызается она без тени веселья.

— Почему?

— Потому что, – бормочет она в раздражении, отступая под моим хищным взглядом.

— Потому что, почему?

Она щурится, в ее глазах вспыхивает гнев, а маленький кулачок готовится нанести удар.

Дерьмо.

Отбой! Отбой!

Не так я хотел начать этот вечер.

— Стоун, я шучу. Я не собираюсь трахать тебя в первую же минуту, как ты переступила порог моего дома. У меня есть некоторая сдержанность, знаешь ли? Это платье, конечно, сильно осложняет задачу, но я не совсем пещерный человек. Я привел тебя сюда, потому что хотел поговорить наедине, прежде чем все остальные набросятся на тебя. Вот и все.

Она опускает голову, и от одного этого вида у меня сжимается сердце.

— Эй. Клянусь, я просто хотел поговорить, – заверяю я, лаская ее щеку.

— Тогда говори, – огрызается она, все еще злая, не до конца убежденная в моих намерениях.

— Ладно, возможно, не столько поговорить, сколько кое-что тебе подарить, – запинаюсь я, внезапно занервничав.

— Если следующие твои слова будут о твоем члене, клянусь Всемогущим Богом, я откушу эту штуковину, – рычит она, и я не могу сдержать смешок, вся моя нервозность мгновенно испаряется.

— Нет, не откусишь. Он нужен тебе не меньше, чем мне. Но можешь быть спокойна, это не связано с моим членом.

— Хмм, – недоверчиво бормочет она, все еще приподняв выразительную бровь.

Я сглатываю, достаю бархатную коробочку из кармана смокинга и кладу на ее ладонь.

— Что это? – спрашивает она, разглядывая маленькую коробочку, словно это нечто ей совершенно незнакомое.

— Открой и узнаешь.

Стоун на мгновение замирает, но затем поддается любопытству. Когда она поднимает крышку и видит внутри пару бриллиантовых сережек, все, что она может сделать – это уставиться на них с открытым ртом.

Пока вчера они с Кеннеди предавались шопингу, я тоже кое-что прикупил. Увидев эти серьги у ювелира, я сразу же понял – они могут принадлежать только моей девушке. Как и сама Стоун, они ослепительно прекрасны в своей дерзкой дикости и миниатюрности.

— Финн, – ее голос звучит приглушенно.

— Тебе нравятся?

— Конечно! Они великолепны. Но я не могу принять такой подарок, – сокрушается она, кладя коробочку на мраморную раковину. — Ты уже купил мне это платье, а теперь еще и серьги. Это слишком.

Я сокращаю расстояние между нами и поднимаю ее подбородок костяшками пальцев.

— Нет, не слишком. Для тебя ничего не может быть слишком. Эти камни стали нечто прекрасными под давлением – совсем как ты. Ты расцветаешь, даже когда весь мир против тебя. Они идеально тебе подходят. Сделай это для меня, пожалуйста. Прими их. Носи, если захочешь. Мне бы очень этого хотелось.

— Почему? – допытывается она, сдвинув брови в смеси подозрения и любопытства.

— Потому что я хочу, чтобы каждый раз, глядя в зеркало, ты видела там и частичку меня, – признаюсь я, чувствуя, как разгорается лицо от этой откровенности.

— Я и так всегда тебя вижу, Финн. Даже с закрытыми глазами, – тихо отвечает она, беря мою руку и нежно целуя ладонь.

— Правда? – заикаюсь я, чувствуя, как глупое сердце совершает кульбиты в груди.