— Верно, – соглашается Линкольн, потирая подбородок. — Тогда они тоже вышли за рамки. Но должна же быть связь. Почему эти два послания были нарочито демонстративными, а остальные три – скрытыми?

Желудок сжимается, вызывая тошноту.

Блядь.

Я точно знаю, почему эти ублюдки перешли в режим полного реагирования.

— Я знаю, в чем тут связь, – выдыхаю я, возвращаясь в комнату и садясь на край кровати, чтобы не потерять равновесие.

— Что такое, Финн? – Линкольн садится рядом.

Мне трудно выдавить из себя слова, но он терпеливо ждет.

— Я облажался, – честно признаюсь я. — Это все из-за меня. Они взбесились из-за меня.

— Какого хрена ты натворил, Уокер?! – рявкает Кольт, нависая надо мной.

Линкольн бросает на него такой ледяной взгляд, что того хватает, чтобы он заткнулся и отступил на пару шагов.

— Когда они изуродовали мой Порше, у меня с Стоун ничего не клеилось. Они явно следят за мной – знают каждый мой шаг. Они видели, что я не продвигаюсь, и решили "вдохновить" меня более креативным методом.

— Ладно, но это было несколько недель назад. С тех пор как ты начал проводить время со Стоун, они не подавали признаков жизни, – вставляет Ист, морщась от непонимания.

— Подавали. Просто я вам не сказал. На прошлой неделе мне пришла посылка – коробка с новым телефоном и письмом. Они велели подменить ее телефон на их. Обещали, что это последнее задание.

— Чего ты, конечно же, не сделал? – сокрушается Ист, в отчаянии проводя рукой по темным волосам.

— Ты подменил ее телефон, Финн? – терпеливее переспрашивает Линкольн.

— Я не смог, Линк. Прости.

Я содрогаюсь, когда на лице моего лучшего друга появляется грустная улыбка. Его взгляд говорит красноречивее слов – я подвел его, но он не винит меня.

— Погоди-ка! То есть ты ставишь всех нас под удар из-за какой-то шлюшки?! – взрывается Кольт, заставляя меня вскочить с кровати с кулаками наготове.

Но Линк уже встает между нами, прикрывая кузена собой.

— Еще одно слово о Стоун в таком тоне, ублюдок, и клянусь – попасться Обществу покажется тебе курортом по сравнению с тем, что я с тобой сделаю!

— Кольт больше не скажет ничего подобного, Финн. Обещаю, – пытается остудить мой гнев Линкольн, затем поворачивается к кузену со смертоносным взглядом: — Извинись.

— Чего блядь? Он всех нас подставил, а я должен извиняться перед этим идиотом?!

— Я что, невнятно сказал, Кольт? – ледяным тоном спрашивает Линкольн. — Не заставляй повторять. Извинись. Немедленно!

Сжав зубы, Кольт выдавливает из себя самое неискреннее извинение в истории человечества – исключительно ради кузена. Судя по его гримасе, за всю свою жизнь он ни перед кем не извинялся. Как будто мне не плевать. Мне до лампочки его извинения. Но я не позволю ему говорить так о Стоун. Ни ему, ни любому другому ублюдку.

— Не обращай внимания на моего кузена, Финн. Этот ублюдок никогда не был влюблен, ему не понять, что ты чувствуешь, – добавляет Линк, оттаскивая меня от Кольта и усаживая обратно на кровать.

— Значит, это правда? Ты любишь ее. Блядь. Я так и знал. Господи, Финн, – Ист произносит это так, будто Линкольн только что объявил, что у меня рак или что-то в этом роде.

— Мне не вынесли смертный приговор, идиот. Я просто влюбился.

— А есть разница? – спрашивает он, доставая из кармана пачку сигарет. — Твоя влюбленность в Стоун подставила всех нас под удар, – равнодушно поясняет он, закуривая. — Но, кроме этого, поздравляю, чувак. Она просто находка, – добавляет он, выпуская в воздух клуб дыма, и я задыхаюсь от его дежурного комплимента сильнее, чем от смога.

— Ты сказал ей? – спрашивает Линкольн, игнорируя сарказм Иста.

— В общих чертах.

— Этого недостаточно, – твердо заявляет он. — Если любишь, скажи. Пусть она знает это наверняка и помнит каждый день. Поверь, потом пожалеешь, что промолчал, – продолжает он, и его темно-русые брови смыкаются на переносице.

— Говоришь из личного опыта, Линк? – напрямую спрашиваю я. Он печально кивает.

— Я слишком медлил. Учись на моих ошибках, Финн. Любить издалека, хуже, чем быть отвергнутым. Поверь мне, – в его голосе звучит горечь сожаления. — А она? Она любит тебя?

— Думаю, да. Даже если сама еще не готова в этом признаться.

Его улыбка становится чуть шире, и мне больно осознавать, что человек с таким добрым сердцем вынужден нести на плечах такое тяжелое прошлое.

— Может, хватит уже? Вернемся к главному. Ничего не изменилось. Я рад, что наш малыш нашел себе подружку. Но это не отменяет того факта, что все мы в дерьме из-за его внезапно приобретенной совести, – врывается Кольт, извергая яд.

— Знаешь что, Кольт? Иногда ты бываешь настоящим мудаком, – выговаривает ему Истон, выпуская дым в его сторону.