— Ты это уже говорил. Очевидно, мы можем поговорить, – поддразнивает она, показывая кроличьи ушки20 в паузах между словами.

— Не забывай, еще мы можем выпить. – Я смотрю на бутылки, стоящие у ее ног.

— О, поверь мне, я не забыла. – Она шевелит бровями в мою сторону.

— Знаешь, ты можешь быть настоящей негодницей, когда захочешь.

— Мне это уже говорили. Это часть моего обаяния, – драматично выдыхает она, откидывая с плеч свои ониксовые волосы с синим отливом.

— Хм, а я-то думал, что вся эта фурнитура и яркие чернила выделяют тебя из толпы.

— Ты что, осуждаешь мои татуировки, квотербек?

— Даже думать не смею. Однако мне любопытно, есть ли на твоем теле какая-нибудь часть, на которую еще не были нанесены чернила?

— Хочешь проверить? – подмигивает она.

Да.

Да, чертовски хочу.

Однако я идиот, который только что сказал ей, что все, чего он хочет от сегодняшнего вечера, – это поговорить и выпить. Следующие несколько часов будут убийственными для моих нервов и самообладания, это уж точно.

Я опускаю взгляд на свой член, чувствуя на себе его гневный взгляд, когда он качает головкой влево-вправо, совсем не довольный тем, что я не буду его использовать. Я только что подставил сам себя, и он в ярости.

И награда за самого большого идиота Эшвилла достается… Да, вы угадали – Финну-гребаному-Уокеру.

— Если ты не дашь мне попробовать эту сексуальную красотку, мы больше не сможем быть друзьями, – скулит мой член, закатывая истерику.

И как бы мне ни хотелось отчитать его за то, что он думает только о себе, в этом вопросе я склонен с ним согласиться.

О чем, черт возьми, я думал?

Стоун

— Должна сказать, что это не совсем то место, куда я думала, ты меня приведешь, – с благоговением заявляю я, восхищаясь открывающимся передо мной потрясающим видом.

Массивные гранитные колонны беседки, окружающие меня, очень похожи на те, что можно увидеть в Нортсайде. Однако такие беседки обычно находятся на территории богачей, а не в величественных горах Голубого хребта. Похоже, что они заброшены уже несколько десятилетий и нуждаются в особом уходе. Но, на мой взгляд, так же изысканны, как и в пору своего расцвета.

Скрытая беседка обращена к огням центра Эшвилла, из-за чего город выглядит величественнее, чем он есть на самом деле. Яркая иллюминация, святящаяся вдалеке, создает ностальгическое чувство, как будто вы попали в другое время, где когда-то сияли те же огни.

Надо отдать должное красавчику Финну. Он молодец, что привез меня сюда. Действительно молодец.

— У этого места есть своя история? – спрашиваю я, заинтересовавшись историей такой уединенной достопримечательности.

— Разве не у каждого здания на юге есть своя история? – он пожимает плечами и тянется к машине, чтобы взять что-то за сиденьями.

— Не все живут в зданиях, построенных в восемнадцатом веке. Некоторые из нас живут в домах на колесах.

— Ты живешь в трейлере? – спрашивает он, выпрямившись и глядя на меня с ужасом.

— Сбавь обороты, квотербек. Я даже отсюда чувствую твое презрение, – язвительно отвечаю я, подчеркивая каждое слово.

К счастью для Финна, мой пыл смягчается, когда ему, кажется, становится стыдно за свое внезапное предубеждение, и он смотрит на свои ноги, вместо того чтобы встретиться с моим взглядом.

— Прости. Я выставил себя полным придурком, да?

— Не парься. – Я пожимаю плечами. — Я и так знаю, что ты придурок, поэтому нечего удивляться, когда ты ведешь себя соответственно, верно? – я насмешливо приподнимаю бровь.

Он проводит языком по зубам, и озорной блеск в его глазах, к которому я привыкла, возвращается в полную силу.

— Ты вечно ведешь себя как гребаная негодница. В один прекрасный день из-за твоего языка у тебя будут неприятности, малышка.

— Я рассчитываю на это, – поддразниваю я, чтобы позлить его, хотя на данный момент наши перепалки больше похожи на флирт, чем на уколы в адрес друг друга.

Чтобы занять себя и отвлечься от подобных идиотских мыслей, я подхожу к одному из пакетов с алкоголем, и беру своего приятеля Хосе Куэрво. Когда оборачиваюсь, Финн уже устраивается поудобнее на одном из двух спортивных полотенец, которые он расстелил рядом друг с другом на зеленой траве. Уперев руки в бока, я раздраженно вздыхаю и кричу этому дураку.

— Почему ты так далеко уселся? – спрашиваю я, стоя в самом центре монументальной беседки.

— Потому что это лучшее место. Я не хочу упускать этот вид, – объясняет он, и я закатываю глаза так сильно, что мои глазные яблоки рискуют выскочить из орбит.