— Не знаю. – Я смущенно пожимаю плечами. — Я всегда считал, что первый раз девушки должен что-то для нее значить. Я не говорю, что заниматься сексом в пятнадцать – это слишком рано, но не думаю, что в таком возрасте можно иметь достаточно глубокую связь с кем-то, чтобы даже захотеть заняться этим. Есть ли в этом смысл?

— Не каждой девушке нужна сказка, – бормочет она.

— Значит, ты не была влюблена в парня, который сорвал твою вишенку?

— Нет, – объясняет она, выделяя "Т" в конце и снова скрещивает руки на груди.

— Тогда зачем ты это сделала? – спрашиваю я с искренним любопытством.

— По той же причине, по которой и ты. Для удовольствия.

— Хах.

Я продолжаю постукивать большим пальцем по рулю, принимая ее объяснение близко к сердцу. Каждый раз, когда она открывает рот, я все больше восхищаюсь ее прямолинейностью. Как Стоун может быть настолько бесстрашной – даже в пятнадцать лет – и не купиться на всю эту чушь о том, что ее первый раз должен быть с любимым человеком? Вместо этого она сделала это только потому, что была возбуждена, что просто поразительно. Должно быть, это чертовски раскрепощает – иметь возможность делать все, что захочешь, просто потому, что ты этого хочешь. Должен сказать, что я немного завидую.

Я все еще пытаюсь разобраться в столь необычном существе, когда она игриво постукивает меня по макушке, заставляя отвлечься от мыслей.

— Что происходит в твоей голове? – насмехается она. — Теперь ты считаешь меня шлюхой, не так ли? – с юмором добавляет она, ничуть не смущенная тем, как сложится мое мнение о ней после ее маленького признания.

— Ни в коем случае, Стоун. Я просто думал о том, что даже в пятнадцать лет ты была свободнее многих.

Она запрокидывает голову и издает такой глубокий, сочный смех, что у меня внутри все переворачивается.

Что, черт возьми, со мной происходит?

— Я не свободна, квотербек. У меня слишком много кредитов, чтобы доказать, насколько ты ошибаешься. Я связана долгами за учебу и целым списком других расходов, просто чтобы сводить концы с концами. Вряд ли меня можно назвать олицетворением свободной Америки.

— Это просто семантика. Тебя ждет необыкновенное будущее, Стоун. Проблемы с деньгами – это последнее, о чем ты будешь беспокоиться. Ведь твой свободный дух... это то, что не купишь ни за какие деньги.

Она слегка улыбается, и на ее щека снова появляется легкий намек на румянец, прежде чем она сжимает мое колено, чтобы привлечь к себе внимание.

— Для человека, который не часто ходит на свидания, ты, конечно, умеешь красиво говорить, когда захочешь.

Теперь моя очередь смеяться.

— Это в компетенции Истона или Кольта. Поверь мне. У меня совершенно нет в этом навыков.

— Ты мог бы меня одурачить, – слышу я, как она бормочет себе под нос, поглядывая на меня из-под своих длинных темных ресниц.

Я прочищаю горло, потому что внутри внезапно образовался огромный комок от того, как она изучает каждую мою черточку. Я вытираю вспотевшие ладони о бедра и мысленно приказываю себе взять себя в руки.

Будь спокоен, Финн.

Не распаляйся только потому, что на тебя смотрит симпатичная девушка.

Я незаметно бросаю на нее быстрый взгляд и облегченно выдыхаю, когда замечаю, что та снова смотрит на дорогу, а не рассматривает меня.

— Мы почти приехали. Еще минут двадцать или около того, – выдыхаю я, пытаясь заполнить тишину.

— Точно. В это таинственное место, которое ты выбрал, чтобы мы напились и потрахались. Не могу дождаться, чтобы увидеть его.

Я кашляю в кулак, мои глаза вылезают из орбит.

— Кто говорил о сексе? – выпаливаю я.

— Так, а чем ты хочешь заняться? Поговорить? – насмешливо воркует она.

— А почему бы, черт возьми, и нет?! Нам ведь весело заниматься этим сейчас, не так ли?

Она откидывает голову назад и начинает неудержимо смеяться.

— О Боже, красавчик. Тебя слишком легко вывести из себя. Клянусь, если бы ты не сказал мне обратное, я бы подумала, что ты все еще девственник.

— Очень смешно. Ха-ха, – саркастически упрекаю я. — Может, хватит уже разговоров о сексе?

Краем глаза я наблюдаю, как она притворяется, что застегивает губы, и выбрасывает ключ.

— Благодарю, – бормочу я.

— О, не благодари меня. Просто, чтобы ты знал, если мы не можем говорить о сексе, то значит, что сам акт тоже отменяется. Тебе придется придумать что-то еще, чтобы развлечь меня.

— Есть много вещей, которыми мы можем заняться, не связанных с сексом. — Я укоризненно выпячиваю подбородок.