Учитывая множество людей, проходящих через наш холл, кто-то мог проявить любопытство и посмотреть, что в нем находится. Со стороны наших шантажистов это было безрассудно.

Я понимаю, почему они отправили письмо в дом Линкольна, ведь он, по сути, пустой мавзолей. Но мой дом? В нем всегда полно народу.

Два моих старших брата живут неподалеку со своими семьями и приходят почти на каждый ужин, прихватив с собой жен и маленьких детей. Таким образом, мой дом превращается в непрекращающуюся суматоху, наполненную маленькими липкими ручонками и родственничками, которые постоянно лезут в дела друг друга.

Я имею в виду, кто в наши дни отправляет письма, когда есть электронная почта? Видимо, гребаные тайные общества предпочитают делать свою грязную работу по старинке. И это действительно затрудняет поиски этих засранцев. И хотя в том, что они связываются с нами таким образом, есть определенный риск, реальная опасность ложится исключительно на мои плечи – именно мне нужно быть начеку двадцать четыре на семь, поскольку мне есть что терять.

Как только Истон добрался до моего дома и, не спеша, прочитал непрошеное письмо, он позвонил нескольким людям и за считанные минуты узнал все, что можно было узнать о Стоун Беннетт. Должен признаться, я никогда в жизни не слышал этого имени. Но у Истона много сомнительных друзей с еще более сомнительными знакомыми, которые охотно поделились с нами подробностями о девушке.

Первое, что мы узнали, – это то, что она южанка, и осознание того, что моя цель – девушка, живущая в не очень хорошем районе города, нисколько меня не успокоило. С таким именем, как Стоун7, кто знает, с чем мне придется столкнуться. Скорее всего, она какая-нибудь наркоманка или воровка, которая сперла бумажник не того придурка, и теперь они хотят, чтобы я преподал ей урок.

Когда Истон сказал мне быть готовым к небольшой прогулке сегодня вечером, я и подумать не мог, что он привезет меня в такую дыру. Хотя не знаю, почему я удивляюсь. Мне следовало ожидать именно этого.

В ту минуту, когда он паркует свой грузовик, и я вижу, где именно мы находимся, у меня возникает желание сказать ему, чтобы он разворачивался и вез наши задницы обратно домой. Как я вообще смогу подружиться с девчонкой, которая работает в гребаном байкерском баре? Это место расположено на окраине города, прямо посреди печально известного опасного района – такого, о существовании которого все делают вид, что не знают, и воротят от него нос, пока не окажутся здесь.

Когда люди думают об Эшвилле, они сразу же представляют себе большие дома на плантациях или особняки, которые посрамили бы Белый дом. Место, где живет элита, наслаждаясь своим накопленным состоянием под голубым небом Северной Каролины, теплой погодой и южным гостеприимством. И они бы не ошиблись, но там, где есть богатство, есть и нищета. И в этот самый момент мы с Истоном находимся в самом центре этой нищеты.

Каждый дом в этом районе выглядит так, словно находится на последнем издыхании – неухоженный и забытый, как и его обитатели. Тем не менее, даже самые бедные души заслуживают выпивки, хотя бы для того, чтобы забыть о своих горестях. Судя по количеству велосипедов, припаркованных у входа, этот зараженный болезнями водопой, похоже, является любимым местом многих.

Огромная красная неоновая вывеска с надписью "Бар Большого Джима", сопровождаемая силуэтом женщины на мотоцикле с обнаженной грудью, показывает, насколько стильным будет интерьер. Истон, конечно же, не колеблется и заходит в бар, как будто попал в свою стихию. Я не могу не ненавидеть этого ублюдка за то, что он выглядит так, будто это место его ничуть не пугает. Я не настолько крутой. Мои свинцовые ноги едва успели сделать три шага, а я уже хочу убраться отсюда как можно скорее.

Не хочу показаться самодовольным мудаком, но, черт возьми, неужели никто тут не знает, как пользоваться гребаной шваброй или тряпкой для пыли? Я ни за что не стану пить из этих стаканов. Это может привести к ЗППП, туберкулезу или еще какой-нибудь хрени.

Истон оглядывает тускло освещенный бар и указывает на пустой столик рядом с несколькими парнями, играющими в бильярд. Меня не беспокоит шум, который они издают, поскольку он заглушает суматоху, доносящуюся с другого конца бара, где на импровизированной сцене в качестве развлечения проводится конкурс мокрых маек.

На сцене множество женщин обливают из ведер холодной водой, в результате чего промокают до нитки. Я бы не очень возражал, если бы большинство из них не выглядели ровесницами моей матери. Определенно, их лучшие годы миновали. И все же они ни капельки не смущаются того, что их обвисшие сиськи и соски выставлены на всеобщее обозрение. Судя по крикам и волчьему вою, доносящимся спереди, мужчинам тоже все равно.