Я сомневаюсь, что он действительно хочет, чтобы мы с Колином трахали его жену у него на глазах. Он никогда не был одним из тех, кто делится. Он всегда смотрит на нас с Колином свысока, когда до его ушей доходят сплетни о том, что мы зажали между собой другую девушку.

Но все женщины, которых мы с Колом брали к себе в постель, были либо платными шлюхами, либо девушками с ненасытным аппетитом, которые наслаждались тем, что им заполняли обе дырки. Я никогда не был тем, кто стыдится шлюх. Я за право женщины на сексуальную свободу. Особенно когда я участвую в этом процессе.

Но это совсем другое дело.

Это не какая-то шаловливая фантазия, которую Роза хочет воплотить в жизнь.

Это не просто секс ради удовольствия.

Она хочет создать семью.

Не нужно проводить с ней слишком много времени, чтобы увидеть в ней материнскую жилку. Она будет отличной матерью — Эрнандес или нет. Тирнану чертовски повезло, когда он выбрал ее имя в лотерее. Этот чертов идиот просто слишком упрям и горд, чтобы увидеть это.

Если он не поумнеет в ближайшее время, то никогда не будет счастлив в браке.

И как бы мне ни хотелось погрузить свой член в сладкую киску этой женщины, она все еще его жена. А не моя.

Думаю, этому ублюдку просто нужно напомнить.

Как ему повезло, что у него есть брат, который не стесняется время от времени ставить его на место.

— Что тебе нужно, чтобы я сделал, лепесток? ― Я хитрю, вкладывая в свой голос все свое очарование.

Ее длинные ресницы вздрагивают, глаза наполнены страхом.

— Скажи мне, что тебе нужно, и я помогу тебе.

— Я… я не уверена, что делать, ― тихо пробормотала она, достаточно низко, чтобы только я мог услышать неуверенность в ее голосе.

Девочка старше меня по крайней мере на два года, и все равно она нетронута, как девственница.

— Колин, ― зову я достаточно громко, чтобы он услышал меня с другого конца комнаты. — Иди сюда.

Мне не нужно оборачиваться, чтобы знать, что мой кузен выполнит мой приказ. Его шаги бесшумны на кремовом ковре в комнате, но, когда он появляется за этой испуганной розой, мне становится легче от мысли, что он со мной.

Роза смотрит на своего мужа, а я осторожно тяну за одну шелковую бретельку ее ночной рубашки и спускаю ее с плеча. Колин подражает моим действиям и тянет за другую бретельку, в результате чего ночная рубашка полностью падает на пол и оказывается у наших ног. Я смотрю на ее пальцы, цепляющиеся за ковер, чтобы привязать ее к земле, когда она стоит обнаженная между мужчинами, которые неделю назад были просто незнакомцами. Ее грудь вздымается вверх и вниз, привлекая мое внимание к ее выпуклостям.

И какая идеальная грудь.

Я настолько привык к фальшивым сиськам, что, когда я вижу настоящие, данные мне Богом, достаточно большие, чтобы поместиться в ладони, мой член мгновенно становится твердым.

Дерьмо.

Я хочу ее.

Я действительно чертовски хочу ее прямо сейчас.

Черт!

— К черту все, ― говорю я, когда я уже близок к тому, чтобы потерять свой чертов разум и последовать плану Тирнана.

Я уже собираюсь отвернуться, чтобы уйти, когда Тирнан окликает меня по имени, останавливая мой шаг.

— Еще дюйм, Шэй, и брат ты или нет, я посажу тебя на цепь в одном из наших подвалов и оставлю там на целый месяц, чтобы ты не видел света. То же самое касается и тебя, Колин.

— Если ты этого хочешь, то действуй. А мне плевать.

Я уже собираюсь выйти за дверь, когда Роза хватает меня за запястье, останавливая на моем пути.

Мой лоб покрывается складками от одного только отчаяния на ее лице.

— Пожалуйста, Шей. Останься.

В конце концов, меня задевает это гребаное «пожалуйста».

И тут меня осенило.

Как озарение, которое все это время смотрело мне прямо в лицо, я начинаю понимать, почему она так сильно этого хочет. Ее жизнь с нами, Келли, никогда не будет счастливой. Ее всегда будут воспринимать как врага. Она проживет остаток своих лет здесь, будучи ненавидимой за то, над чем она не властна. Желание Розы забеременеть не имеет ничего общего с боязнью нарушить договор или желанием противостоять мужу.

Ей нужен человек, которого она сможет полюбить.

Тот, кто будет любить ее безоговорочно.

Ребенок никогда не будет видеть в ней подонка Эрнандеса, а только мать, которая будет оберегать его и любить.

Это не секс для удовольствия.

Это она уже влюблена в ребенка, которого еще нет.

Потому что, в конце концов, только так она сможет испытать настоящую любовь.

Я преодолеваю расстояние между нами и провожу рукой по ее длинным каштановым волосам, чтобы коснуться ее щеки.

— Хорошо, Роза. Для тебя я сделаю это.

Взгляд благодарности, которым она меня одаривает, раскалывает мое сердце до глубины души.