Я подхожу к ее шкафу и вижу, что ее одежда тоже гораздо более смелая, чем та, которую я бы надела. Я пытаюсь найти топ, который бы мне подошел, но если я не хочу показывать мужчинам внизу значительную часть своего декольте или пупка, то лучшим вариантом будет пойти в комнату Шэй и надеяться, что у него есть толстовка, которую я могу одолжить.

Я возвращаюсь в холл и начинаю открывать дверь спальни, расположенной прямо напротив спальни Айрис, надеясь, что эта дверь принадлежит Шэй.

Но прежде чем я успеваю открыть дверь, темная тень, нависшая в коридоре, не дает мне этого сделать.

— Что ты делаешь? ― спросил Тирнан, его руки сжались в кулаки по бокам.

— Я смотрела…

— Ты шпионила, ― обвиняет он, прежде чем я успеваю объяснить.

— Нет, не шпионила. Я искала толстовку. Я подумала, что это может быть комната Шей. Или Колина.

Он насмехается.

— Пойдем. Мы уходим.

— Уже? Но мы даже не закончили обед. Твоя мама сказала, что приготовила твой любимый десерт.

— У меня пропал аппетит. Двигайся, Роза. Сейчас же.

Я никогда не видела его таким взбешенным. Страх превыше всего заставил меня подняться на ноги и броситься вниз по лестнице. Я уже собираюсь заскочить в гостиную, чтобы поблагодарить Сиршу за прекрасный ужин, когда Тирнан хватает меня за руку и тащит прочь из дома своих родителей.

— Ты делаешь мне больно, ― говорю я ему, пытаясь вырваться из его непреклонной хватки.

Он ослабляет хватку, но не отпускает. Он запихивает меня на заднее сиденье своей машины и говорит водителю возвращаться в «Авалон». Всю дорогу домой я не смею произнести ни слова. Я думала, что видела худшее в Тирнане, однако это была ложь. Он способен на гораздо большее. На самом деле, все это время он, вероятно, обращался со мной в перчатках, показывая мне лишь часть того грубого зверя, который живет внутри него.

Они животные, Роза. Грязные, беспринципные, злобные животные.

Это было предупреждение Алехандро, и теперь я вижу, как глупо было не прислушаться к нему.

Он собирается наказать меня.

И судя по тому, как раздуваются его ноздри, а один голубой глаз настолько темный, что почти кромешная тьма, я сомневаюсь, что он использует свои руки.

Но почему?

Я не сделал ничего плохого.

Его отец отверг меня.

Его брат пытался на меня напасть.

А его двоюродный брат украл бесценное произведение искусства, с которым я его познакомила.

За все два часа, что мы там находились, я не сделала ничего такого, что могло бы сравниться с поведением его родственников.

Так почему же именно я должна была быть наказана?

Когда мы входим в квартиру, я уже не боюсь того, что меня ждет.

Я злюсь.

Я вне себя от злости.

Я в ярости.

Мы уже на полпути по коридору, когда я останавливаю свои шаги, хотя он продолжает идти в направлении своей комнаты.

— Я не понимаю, что я сделала. Что я могла сделать, чтобы ты так на меня рассердился?

У него даже не хватает приличия ответить, открывая дверь своей спальни.

— Так это все? ― Я вскидываю руки вверх. — Эта та часть, где ты говоришь, что мне нужно преподать еще один урок?

Он оборачивается, оглядывая меня с ног до головы с такой ненавистью в глазах, что мое сердце сжимается до размера копейки в груди.

— Занятия больше не проводятся. Школа для тебя официально окончена.

И с этими словами он захлопывает свою дверь перед моим носом.

Роза

На следующий день, когда я проснулась, я обнаружила Колина, сидящего на табурете возле кухонного острова, и Шэй, который растянулся на диване, скрестив ноги на лодыжках на журнальном столике, руки за головой.

— Доброе утро, лепесток. Ты сегодня с нами.

— Где Тирнан? ― спрашиваю я, так как его не было в комнате.

К моей горькой обиде, я решила проверить, не избегает ли он меня, запертый изнутри. Но когда я проснулась, дверь его спальни была оставлена широко открытой — его не очень деликатный способ уведомить меня о своем отсутствии. Я не спала почти всю ночь, ожидая, когда он выйдет из своей комнаты, чтобы мы могли поговорить.

Я имею в виду, что рано или поздно он должен был выйти.

Или поесть, или поработать. Но он никогда не выходил.

Видимо, я не заметила его, когда наконец задремала рано утром, измученная после долгой ночи размышлений о том, что я могла сделать, чтобы он так расстроился.

— Итак, кто-нибудь из вас собирается мне ответить? Где Тирнан?

— Там, где и следовало ожидать такого трудоголика, как он. Он, вероятно, снова в офисе. Кто-то должен править миром. Можно было бы оставить эту докучливую задачу взрослым. ― Шэй улыбается, но улыбка не достигает его глаз.

Что-то не так.

— Почему ты здесь, Шэй? Колин вполне способен присмотреть за мной сам, ― мрачно заявляю я, идя на кухню, чтобы взять кофе. — Не то чтобы ты сейчас был моим любимым человеком. ― Я бросаю хмурый взгляд на Колина. — Я все еще не простила тебя за то, что ты сделал.