— Я же говорил, что она мне нравится, ― бормочет он, пожимая плечами, как будто это оправдывает кражу картины из музея.

— Да, это так. Как и многие другие люди, которые теперь будут очень разочарованы тем, что никогда больше не увидят его творения.

Еще одно неопределенное пожатие плечами.

— Неужели у тебя нет никаких угрызений совести за то, чего ты лишил мир искусства? Хоть что-нибудь?

— Нет. ― Он качает головой.

— Хмф! Что ж, тогда я сделаю заметку на будущее, чтобы присматривать за вещами, которые тебе нравятся, раз уж я знаю, что ты не прочь украсть их из рук законных владельцев.

— Упаси Бог, чтобы это было неправдой, ― бормочет он.

— О, нет? ― Я поднимаю на него брови, искренне расстроенная его поступком.

— Да. Я не краду все, что мне приглянулось, ― протестует он, а затем бормочет достаточно тихо, чтобы я его не услышала. — Но с тобой трудно удержаться.

Я морщу лоб в замешательстве от этого странного замечания, но решаю просто игнорировать его до конца нашей трапезы, чтобы он почувствовал всю тяжесть моего неодобрения его поступка. Эта картина должна была остаться в музее, где любители искусства всего мира могли бы посетить и насладиться. Теперь она будет висеть в кабинете старого ирландского босса, где никто не будет иметь к ней доступа.

Это больше, чем преступление.

Это просто душераздирающе.

Я настолько поглощена своим гневом, что по неосторожности опрокидываю на себя бокал с вином.

Mierda — дерьмо!

— О, девочка, не волнуйся. Я уверена, что у моей Айрис найдется что-нибудь подходящее, пока я отдам твое платье в стирку, ― говорит моя свекровь, вставая со своего места и призывая меня сделать то же самое.

— О нет, все в порядке. Я не хочу вас беспокоить.

— Не бери в голову. Семья существует именно для этого. Чтобы доставлять неприятности. ― Она широко улыбается, и мое сердце согревается от того, что она, по крайней мере, не ненавидит меня. Ну а если и ненавидит, то, несомненно, одурачила меня. — Пойдем, девочка. Позволь мне отвести тебя наверх, чтобы ты могла переодеться в чистую одежду.

Я искренне улыбаюсь ей и встаю, чтобы последовать за ней наверх. Я даже не смотрю на Тирнана, не желая видеть его лицо, ведь я только что выставила себя полной дурой в первый раз, когда он привел меня в дом своих родителей. Обычно я не такая неуклюжая, но из-за нервного потрясения от осознания того, что Найл ненавидит меня, из-за откровенного флирта Шэй или из-за того, что Колин украл бесценное произведение искусства, сегодня я в полном замешательстве.

— Я не произвожу хорошего первого впечатления, не так ли?

— Тише, девочка. Со мной нет необходимости в таких церемониях. И с любым из моих мальчиков тоже.

— Ваш муж может с вами не согласиться.

— Не обращай внимания на Найла. Ему просто нужно привыкнуть к тебе, вот и все.

— Привыкнуть ко мне? Как он может это делать, если он выходит из комнаты всякий раз, когда я в нее вхожу?

Сирша грустно улыбается мне, слегка сжимая мое плечо.

— Мафиозные войны были тяжелыми на всех фронтах, Роза. В отличие от моих мальчиков, мой Найл пережил почти все это. Ему понадобится некоторое время, чтобы увидеть тебя такой, какой вижу тебя я.

— И какой вы меня видите?

— Я вижу в тебе дочь, которую я только что отослала. Бедная девочка, чье будущее было украдено у нее во имя перемирия. Это не твоя вина, кто твой отец или братья, так же как и не вина Айрис. Нет. Вы, девочки, платите высокую цену, и я не буду усложнять твою жизнь, обвиняя тебя в том, в чем ты не виновата.

— Спасибо, ― пролепетала я, непролитые слезы начали затуманивать мое зрение.

— В этом тоже нет необходимости, — говорит она, вытирая слезы, которые неумолимо падают. — Жизнь продолжается, девочка. Все зависит от того, какой жизни ты хочешь для себя. Ты понимаешь?

— Думаю, да.

— Хорошо. Теперь иди внутрь. Это спальня моей Айрис. Я уверена, что ты сможешь найти что-нибудь подходящее. Если нет, то я полагаю, что у моего Шэй есть что-то, что ты можешь одолжить. По крайней мере, толстовку.

— Спасибо, ― повторяю я, и чувствую, что в последующие годы я еще много раз скажу «спасибо» этой женщине.

Я вхожу в комнату своей золовки и сразу же понимаю, что я совсем не похожа на ту девушку, которую отправили в Вегас, чтобы она страдала под властью Братвы. По всей комнате разбросаны нунчаки, метательные звезды и различные ножи и кинжалы. Не думаю, что Сирша заходила сюда после отъезда дочери, так как на полу разбросана одежда, а на прикроватной тумбочке стоит пустая чашка из кофейни.