Его слова должны были бы смутить меня, но этого не происходит. На самом деле, они подстегивают меня, заставляя тереться о него без его дополнительных уговоров. Я скачу на его члене, наша одежда начинает мешать мне, я хочу, чтобы он уже был внутри меня. Но если мне будет больно, то, ей-богу, и ему тоже. Вскоре мы оба задыхаемся, мои соски твердые, как драгоценные камни, каждый раз, когда они ударяются о мою рубашку, а его руки обхватывают мои щеки, чтобы поддерживать наш ритм. Когда я чувствую, что он начинает терять все приличия, я наклоняюсь и кусаю его шершавую челюсть, а языком облизываю его щеку.

— Блядь, ― пробормотал он, набрасываясь на меня, чтобы довести до беспамятства. — Хватит играть в игры, Acushla — дорогая.

— Кто сказал, что я во что-то играю? ― Я дразню, мои зубы впиваются в мочку его уха.

— Черт побери, ― рычит он, поспешно стягивая подол моей футболки через голову.

Внутренне я стою на подиуме, чтобы получить свою награду за то, что заставила его сломаться первым, но образ вскоре исчезает, когда его рот начинает сосать мою нежную грудь.

— Ахх! ― Я выгибаю спину, желая получить его запретный поцелуй.

— Не двигайся, жена. Блядь, ― рычит он, отрывая рот от одного соска, чтобы перейти к следующему.

— Тирнан, ― вздыхаю я в полном отчаянии, дергая его за волосы.

— Просто скажи это. Скажи мне, чего ты хочешь.

— Пожалуйста, ― умоляю я.

Мой сосок выскакивает из его рта, а его пальцы обвиваются вокруг моей шеи. Я почти кончаю от одного этого.

— Скажи мне, ― приказывает он, его надменный взгляд заливает бензином большое открытое пламя, горящее внутри меня.

— Ты мне нужен, ― сдаюсь я, надеясь, что моего признания будет достаточно, чтобы он проявил ко мне милосердие.

— Нет. Не нужно. Скажи мне, что тебе действительно нужно, и это твое. Скажи это.

Я проглотила свою гордость и произнесла слова, которые он жаждет услышать.

— Мне нужно, чтобы ты трахнул меня, муж. Пожалуйста.

Слова едва коснулись воздуха между нами, но это все, что нужно Тирнану, чтобы подтолкнуть его. Его руки работают в два счета, вытаскивая его член из джинсов и боксеров, а я одновременно стягиваю с себя пижаму и трусики. Это грязно, суматошно и безумно, но только когда я скольжу по его члену, наступает настоящее блаженство.

— Черт. Мне этого не хватало, ― простонал он, его глаза на мгновение закрылись, как будто все это было слишком для него.

— Тирнан, ― умоляю я, так отчаянно желая, чтобы он пошевелился, я уверена, что сойду с ума, если он этого не сделает.

— Поскачи на мне, жена. Скачи на моем члене, как будто он твой. Потому что так и есть, моя милая Acushla — дорогая. Так и есть, ― бессвязно бормочет он, его руки снова на моих бедрах, готовые вести меня домой.

Наши взгляды фиксируются на месте нашего соединения, когда я приподнимаюсь и опускаюсь обратно к основанию его члена. Набирать воздух в легкие становится бесполезной необходимостью по сравнению с этим. Это все, что мне нужно, чтобы продолжать дышать. Чтобы чувствовать себя живой. Только это. Тирнан владеет каждой частью меня, владеет мной телом и душой — это все, что мне нужно в этот момент, чтобы почувствовать себя свободной.

— Тирнан, ― шепчу я между вздохами наслаждения, мои руки держатся за его плечи для равновесия.

Я толкаюсь вверх и вниз по его стволу, мои ноги дрожат от каждого безжалостного толчка, которым он погружает меня в себя.

— Посмотри на меня. Посмотри на меня, ― приказывает он на напряженном дыхании.

Я делаю то, что он говорит, все еще ошеломленная всеми ощущениями, проходящими через мое тело. Его взгляд из-под ресниц пронзает меня, и, хотя я не просила его об этом, он наклоняется и целует меня. Слезы наворачиваются на глаза от осознания того, как сильно я скучала по его губам на моих. Он словно вдыхает жизнь в мое разбитое, израненное сердце и соединяет все его осколки своей любовью.

Но чтобы это стало возможным, Тирнан должен был полюбить меня.

А он не хочет.

Я просто его игрушка.

Что-то, чем он может развлечь себя, а потом оттолкнуть, когда это ему надоест.

Так почему же при поцелуе возникает ощущение, что это не ложь?

Почему это заставляет меня верить в невозможное? Что глубоко внутри моего холодного мужа скрывается сердце, которое бьется в такт моему имени?

— Будь здесь со мной, Acushla — дорогая. Будь здесь со мной, ― шепчет он между вдохами, целуя меня так, словно его губы — это окно для желания его души.