Теперь я рыдаю, размахивая руками, пытаясь привлечь внимание Джонни. Мне нужно, чтобы он прекратил это. Мне нужно это сказать. Он видит, как отчаянно я машу и грустно качает головой.

Это еще не закончилось. Нет, пока Лаклэн не вырубится или не ляжет.

Я с ужасом наблюдаю, как парень безжалостно избивает Лаклэна. Ронан сдерживает меня, и я кричу в истерике, в то время как люди вокруг смотрят на меня, как на сумасшедшую. Когда его руки опустятся, и он перестанет драться, я снова начинаю кричать на Джонни.

И, наконец, он объявляет конец раунда. Я едва выбираюсь на ринг и сразу же падаю возле Лаклэна, моля бога о том, чтобы с ним было все в порядке.

Лаклэн получил львиную дозу оксикодона, и что бы там ни было, новый доктор накачал его, прежде чем отправил нас домой.

Сейчас я сижу в спальне с ним, поглаживая его волосы своими пальцами. Я знаю, что он в порядке, потому что он несколько раз просыпался по дороге домой. Он отказался ехать в больницу, но Конор пригласил другого врача, чтобы проверить его и Ронана. Саша в гостиной с ним, и он примерно в такой же форме, что и Лак.

Я не жду никакой другой компании, и не хочу ее. Поэтому, когда Найл заглядывает в комнату, это застает меня врасплох.

— Не возражаешь, если я присяду? — спрашивает он.

Одаряю его натянутой улыбкой. Как будто ему нужно мое разрешение. Я все еще не уверена, что делать с этим парнем. Но Лак уважает его, и я буду уважать его.

— Это было очень благородно с его стороны, не находишь?

— Благородно, — бормочу я. — Или глупо. В зависимости от того, кого вы спросите об этом.

Найл улыбается мне.

— Должен признать, что его преданность тебе удивила меня. Я не ожидал этого.

— В этом мы схожи, — отвечаю я. — Значит ли, что он заплатил положенную цену?

— Да. — Найл кивает. — Они согласились начать все с чистого листа. И ты знаешь, от чего Лаклэн согласился отказаться ради тебя.

Я смотрю на его лицо в расслабленном состоянии сна и задаюсь вопросом, насколько я эгоистично, что взвалила на него все это. Но я не могу его отпустить.

— Значит, ты тоже его любишь? — спрашивает Найл.

— Да, — смаргиваю в ответ слезы. — Больше всего на свете.

— Хотела бы остаться рядом с ним? — задает Найл очередной вопрос. — Во что бы то ни стало?

— Да.

— Родить ему детей и сохранять верность ему до конца своих дней?

— Конечно.

— Не боишься пройти весь этот путь с ним? — спрашивает Найл.

— Нет, если он рядом со мной, — отвечаю я.

Найл улыбается, на этот раз искренне.

— Значит, я верю, что парень сделал правильный выбор. Он доказал свою преданность сверх меры. И за это он будет вознагражден.

Мне нужно время, чтобы осмыслить услышанное, но когда это делаю, я чувствую гордость за него.

— Вы собираетесь повысить его?

Найл встает и идет к двери.

— Я думаю, он заслужил это.

И с этими словами он исчезает в коридоре.

Прошла неделя с тех пор, как Лаклэн сдал бой. Сейчас ему намного лучше, если не считать пары ссадин и ушибов. После того, как я пропесочила и замучила его всеми возможными способами, которые только могла придумать. В часть мучений вошел избыток секса и блинчики.

Найл наведывался к нам, когда он был уже в здравом уме, чтобы лично сообщить ему новость. На самом деле, в доме побывало больше людей за последние несколько дней, чем когда-либо.

Скарлетт часто ошивается поблизости. Она и сейчас в этом мире, хочу я того или нет.

И Рори не может отвести от нее глаз. Для него плохо уже то, что Скарлетт его не подпустит. Она никогда никого не подпускает к себе.

Сегодня вечером все станет официально. Синдикат проведет для Лака какое-то закрытое мероприятие по случаю продвижения, а потом мы все будем праздновать в «Слейнте». Я провела последние два часа, готовясь и пытаясь подобрать платье. Когда, наконец, я чувствую, что решила, Лак появляется в дверях, выглядя таким же красивым, как всегда в своей обычной одежде.

— Мне нужно кое-что сказать тебе, — говорит он.

Я с трудом отрываю взгляд от шкафа и направляюсь к нему.

— Хорошо, что случилось?

Его пальцы снова постукивают по бедру.

— Я знаю, что ты не хотела такой жизни, — говорит он. — У тебя не было желания стать частью этого мира…

Его слова обрываются, и он смотрит на меня, его лицо излучает неуверенность, когда он продолжает.

— И, может быть, эгоистично с моей стороны втягивать тебя во все это, — говорит он. — Но я знаю. Я хочу заботиться о тебе и защищать, и всех будущих детей, которые у нас с тобой могут быть. Я клянусь тебе, что сделаю это. Что я поступлю порядочно с тобой, и Синдикат сделает то же самое для тебя. Тебе больше не придется об этом беспокоиться.

— Что ты имеешь в виду?

— Выходи за меня, Мак, — говорит он.