Мой беспокойный, сильный, гордый мужчина. Человек, которого я люблю без всякой на то причины. Безгранично и безоговорочно. Так, что это чувство почти сбивает меня с толку, думая, как сильно я люблю его в этот момент. Слезы текут по моему лицу, когда я, спотыкаясь, иду по коридору, ища дорогу, по которой пришла. Может, мне лучше подождать на лестнице? Так, если он очнется, я услышу его.

Но прежде чем я успеваю решиться на это, я замечаю, что кто-то смотрит на меня через другую дверь, прежде чем захлопывает ее. Я останавливаюсь и стою в замешательстве. Это не может быть экономка, потому что они сказали, что она внизу. Я не в настроении сейчас беспокоиться о подобных вещах, но что-то в ее лице показалось мне смутно знакомым.

Чтобы немного отвлечься, я подхожу к двери и стучу. Ответа нет. Но когда я поворачиваю ручку, дверь открывается без проблем. А сидящую на кровати и глядящую на меня своими карими глазами девушку я меньше всего ожидала увидеть прямо здесь.

— Талия? — ее имя срывается с моих губ потрясенным шепотом.

Она смотрит на меня, ее лицо вообще лишено всякого выражения. Сначала я даже не уверена, что она меня узнает. Эта девушка должна быть мертва. Предполагается, что она находится где-то за границей, где ее продали в рабство, а затем убили. Вот что сказала Мак. Вот во что верит Мак.

И все же она здесь. В доме русского гангстера. Из этого можно сделать много разных выводов. Она, наверное, видела больше ужасов, чем я могу себе представить. Интересно, помнит ли она вообще свою прошлую жизнь? Если она вообще знает, что здесь делает. Или как она сюда попала. И этот вопрос не выходит у меня из головы. Что Алексей с ней делает?

— Ты помнишь меня? — спрашиваю я ее.

— Конечно, я тебя помню, — отвечает она. — Я же не совсем безмозглая.

Ее резкий тон застает меня врасплох. Я сканирую ее тело, оценивая ситуацию. Она здорова и о ней хорошо заботятся. Одета в красивую одежду и немного похудела, но в остальном в хорошем состоянии. Но я не припомню, чтобы она была такой жесткой. Теперь у нее другой взгляд. Он не такой мягкий, как у той девушки, которую я впервые встретила в «Слейнте». Она смотрит на меня так, будто я набила ей оскомину, и я не могу понять почему.

— Все думают, что ты мертва, — говорю я ей. — Ты ведь знаешь это, верно?

Она пожимает плечами.

И все. Никаких эмоций. Ничего. Просто пожала плечами. Как будто это не имеет значения.

— Ты понимаешь, что стало с Мак из-за всей этой ситуации? — спрашиваю я ее. — Она страдала в течение нескольких месяцев. Ты хоть представляешь, через что она прошла, чтобы вернуть тебя?

На этот раз в ее тусклом взгляде мелькает намек на раскаяние. Но это длится недолго. Она смотрит мне прямо в глаза и говорит с непоколебимой убежденностью.

— Я не хочу туда возвращаться.

— Хоро-ш-ш-о, … — я растягиваю это слово. — Но разве ты не можешь ей позвонить? Дать ей знать, что с тобой все в порядке?

— Она не поймет, — отвечает Талия. — Мак никогда не понимала. Она захочет вернуть девушку, которую потеряла. Только вот я больше не та девушка. Я никогда больше не буду ею.

— Значит, ты просто позволишь ей думать, что ты мертва? — недоверчиво смотрю на нее. — Она была твоей лучшей подругой.

Талия не отвечает. Ее броня непробиваема, и ни одно из моих слов не проходит сквозь нее.

— Я расскажу ей, — говорю я. — Она ведь тоже моя подруга. И я не могу позволить ей продолжать думать, что ты мертва, когда это не так. Это неправильно.

— Делай, что должна, — отвечает Талия.

Ее тон пренебрежителен, и у меня нет сил продолжать спорить. Она закончила этот разговор, и я тоже. Я крадусь обратно к двери, но прежде чем уйти, спрашиваю ее о единственном, что сейчас имеет значение.

— Тебе здесь хорошо? Ты в безопасности?

Ее лицо немного смягчается, а голос звучит искренне: «Да. Алексей очень добр ко мне. Я не хочу с ним расставаться».

— Хорошо, — отвечаю я. — А мой номер тебе не нужен? На всякий случай?

Она отрицательно качает головой.

Поэтому я выхожу за дверь.

* * *

Прошло уже больше трех часов с тех пор, как доктор встретил меня на лестнице.

Магда залатала мои раны, как и обещала, а потом позволила мне прокрасться сюда и ждать. Я не слышала ни звука из комнаты Ронана, кроме мягкого бормотания голосов и звука кардиомонитора. Это единственное, что меня успокаивает, этот звук. Иногда Франко выходит из комнаты, чтобы что-то взять. И я, честно говоря, поражена тем количеством медицинского оборудования, которое у них здесь имеется. Раньше он катил по коридору капельницу вместе с другими аппаратами, назначения которых я не знала.