Потому что я люблю тебя и не хочу, чтобы ты оказалась в могиле, как Лиам.

Прокашлявшись, она попробовала другую тактику. – Я поговорила с Коулом и Оукли… они рассказали мне, что произошло. Ну, в основном Коул. Оук знал столько же, сколько и я.

Она потянулась к моей руке, но я отдернула ее.

– Дилан, в том, что случилось, не было твоей вины.

– Если ты искренне веришь в это, то Коул, должно быть, не все тебе рассказал, – прошептала я, подтягивая колени к груди.

– Он рассказал все. – Она слегка улыбнулась мне. – Я пригрозила ему проткнуть шины на новой машине, если он мне все не расскажет.

Кончики ее пальцев прикоснулись к мраморному надгробию.

– Я не знала, что у Коула был брат-близнец.

Я закрыла глаза. Был.

– Да, ну, это все из-за меня.

Она нахмурилась.

– Это не…

– Перестань.

Я не хочу, чтобы она оправдывала то, что я сделала, и утешала меня всякой ерундой, лишь бы мне стало лучше.

Я не заслуживаю сострадания.

Лиам умер, потому что я причинила ему боль. Ничто и никогда этого не исправит.

– Его любимым цветом был зеленый, – сообщила я ей. – Он любил фильмы о зомби и был таким умным, что, возможно, стал бы врачом или ученым.

Если бы только у него был шанс.

Слезы покатились по моим щекам, но я не стала даже смахивать их.

– Он был милым и добрым… даже когда другие не были такими. – Я посмотрела на нее. – Ты знаешь, как после смерти человека его семья и друзья утверждают, мол, он прямо источал свет и вообще был лучшим человеком, которого они когда-либо знали?

Она кивнула.

– Это чушь собачья. Большинство людей не источают свет, и они явно не являлись по своей сути такими бескорыстными и сострадательными… каким был Лиам. – Я повернулась обратно к надгробию. – Лиам не просто источал свет – он освещал этим светом весь мир… пока я не разбила ему сердце.

А теперь все стало серым.

– Это не…

– Он так любил пиццу с ананасами. И ненавидел мороженое, потому что терпеть не мог холод. Он любил есть блины на завтрак… но только первые два из стопки. Джейс часто задирал его по этому поводу, но для меня это всегда имело смысл. Другие блины правда не такие вкусные…

– Дилан, почему…

– Потому что речь не обо мне.

Речь о Лиаме. И если она хотела поговорить, то говорить мы будет о нем.

– Ты не можешь продолжать мучить себя. – Сойер положила голову мне на плечо. – Несправедливо наказывать себя за то, что ты не ответила ему взаимностью. Ты не выбираешь, в кого влюбляться.

Приступ агонии пронзил мою грудь.

– Я не знала, что у него были чувства… мы были друзьями. – Я вытерла слезы рукавом. – Просто я продолжаю думать о том, как он, должно быть, был счастлив, когда я согласилась пойти с ним на танцы… а потом…

Он узнал, что я влюблена в его брата.

И покончил с собой.

Потому что думал, будто я его использовала.

– По словам Коула, Лиам заставил Джейса пообещать тебе ничего не говорить, пока он сам не будет готов, так что ты никак не могла знать.

– Знала я или нет, больше это не имеет значения. Уже ничего не поделать.

Он умер… и больше никогда не вернется.

– Это имеет значение. – Ее голос смягчился. – Я не знала Лиама, но я знаю тебя. Ты не из тех людей, которые могут намеренно причинить кому-то боль или использовать кого-то. – Подруга схватила меня за руку. – То, что случилось с Лиамом, было ужасной трагедией. Но поверь той, над кем издевались и кому отказывали многие парни, в которых она была влюблена, смерть Лиама – не твой крест, не тебе его нести.

Сойер заправила прядь волос мне за ухо.

– С ним происходило что-то еще. – Печаль отразилась на ее лице. – Коул сказал, что Лиам боролся с депрессией и над ним издевались в школе в течение многих лет. – Повернувшись к надгробию, она нежно провела пальцем по ангелу, нарисованному рядом с его именем. – Лиам не хотел консультироваться с врачом, а его отец и не настаивал на этом вопросе. Я, конечно, не психиатр, но уверена, это сыграло большую роль в том, что произошло. – Ее голос упал до шепота. – Ему нужна была помощь, но он ее не получил.

Мои внутренности скрутились в тугой узел.

– Я этого не знала.

Мне было известно, что над ним издевались, но Лиам никогда не вел себя так, будто это его сильно беспокоило. По крайней мере, рядом со мной.

Конечно, это не облегчало мое чувство вины по поводу его смерти, но кое-что проясняло.

– Некоторые люди скрывают это лучше, чем другие. – Сойер взяла меня за плечи. – Если ты не хочешь слушать меня, послушай Лиама.

– Как? Он мер…

– Да, но он все равно любил тебя. А это значит, он знал, что ты была хорошим человеком. – Ее карие глаза смягчились. – Ты и есть хороший человек.

– Ты действительно так думаешь?

Потому что я чертовски уверена, что больше не чувствую себя хорошей.