Бить беременных женщин – это очень плохо? Я сжимаю руки в кулаки на тот случай, если вдруг кто-то, хоть кто-нибудь, даст мне отмашку перепрыгнуть через два дивана и приставной столик и избивать ее до тех пор, пока она не взмолится о пощаде. Она разрушает семью, и я ненавижу ее за это не меньше, чем за все остальное.

– Какое это имеет отношение к нам? – наконец спрашивает Истон дерзким голосом.

– Это мой ребенок, а значит, он будет носить фамилию Ройал. Мы собираемся пожениться.

Каллум неумолим. Наверное, именно таким тоном он разговаривает на заседаниях совета директоров. Но речь идет не о бизнес-сделке. Речь идет о его семье.

Брук поднимает руку и растопыривает пальцы.

Рид, стоящий у окна, замирает. Истон стонет.

– Мамино кольцо! – со злостью вскрикивает Себастиан.

– Ты не можешь подарить ей мамино кольцо! – Сойер хватает со столика вазу и бросает ее через всю комнату. Она разбивается далеко от Брук, и мы вздрагиваем от раздавшегося грохота. – Что за фигня!

– Это не ее кольцо, – Каллум проводит дрожащей рукой по волосам. – Они немного похожи, но кольцо вашей матери лежит наверху. Клянусь вам.

Я смотрю на него, открыв рот. Какой мужчина станет дарить своей будущей жене кольцо, которое выглядит копией кольца его умершей супруги? И какая женщина захочет этого? Игра, которую ведет Брук, лично мне кажется слишком нездоровой. Она ловит кайф от того, что причиняет боль всем и каждому.

– Твои клятвы и обещания не стоят даже пыли под этим креслом, – говорит отцу Гидеон.

Он держится холодно и непреклонно, что резко отличается от его обычного поведения. Из всех братьев Ройал Гид всегда был самым уравновешенным. Но сейчас от его спокойствия не осталось и следа.

– Можешь делать с ней детей, сколько хочешь, но они никогда не станут частью нашей семьи.

Он широкими шагами пересекает комнату и останавливается перед Брук и Каллумом. Я задерживаю дыхание, когда Гид угрожающе нависает над ними.

– Ты всегда будешь здесь чужой, – говорит он Брук так уверенно и безапелляционно, что та кривит губы. – Неважно, перед кем ты раздвигаешь ноги. Ты всегда будешь лишь шлюхой с Салем-стрит.

Брук улыбается.

– А ты всегда будешь лишь отверженным сынком из богатой семьи, о ком забыл отец и чья мать покончила с собой.

Гидеон отшатывается. Затем разворачивается и выходит вон из комнаты. Близнецы следуют за ним. Затем Истон. Остаемся только мы с Ридом, и я не могу удержаться, чтобы не посмотреть на него. На его лице написаны отвращение, злость, разочарование.

И только одного не хватает… Удивления.

Объявление Каллума о пополнении в семействе Ройал шокировало всех, кроме Рида.

Наши взгляды встречаются, и в этот самый миг я читаю в его голубых глазах, что он знал.

Элле достаточно посмотреть на меня, и я сразу понимаю, что она подумала.

Хватаю ее за запястье, вытаскиваю из гостиной и втягиваю в комнату напротив. Как оказалось, в мамин кабинет – то самое место, где мы с Истоном нашли ее после… после смерти. Отлично. Может, хотя бы наши с Эллой отношения удастся здесь спасти. Нет.

– Слушай… – начинаю я, но она вырывается и отбегает прежде, чем я успеваю продолжить.

– Это твой ребенок, да? – шипит Элла.

– Нет. Клянусь тебе. Он не мой.

– Я тебе не верю, – она сжимает кулаки.

Мне хочется дотронуться до нее, но, похоже, это плохая мысль.

– Я не прикасался к Брук с тех пор, как ты впервые приехала сюда, – повторяю я уже, как мне кажется, в тысячный раз. – Между нами все было кончено еще задолго до этого.

Элла бьет кулаком по первой попавшейся поверхности, и в воздух поднимается облачко пыли. Комната долгое время была запертой.

– Откуда ты знаешь, что он не твой?

Я неловко переминаюсь с ноги на ногу, потому что с ответом связаны плохие воспоминания, но у меня нет другого выбора.

– Когда я видел ее в последний раз, у нее был почти плоский живот.

Элла бледнеет, и я понимаю, что она тоже вспоминает ту ночь, когда застала голую Брук в моей комнате.

– Ты не знаешь. Не можешь знать. До тех пор, пока не будет сделан тест на отцовство. Меня тошнит, – она прижимает руку к животу. – Нет, если честно, меня просто выворачивает наизнанку.

– Он не мой. Наверное, папин. Черт, да отцом может быть кто угодно! Она всегда готова предать папу! – в отчаянии говорю я.

– Как и ты.

Я втягиваю воздух. Элла попадает в цель и понимает это. Но я не собираюсь сдаваться. Я собираюсь выиграть битву, даже если придется играть грязно.

– Я был подонком, не буду отрицать. Может, я и сейчас подонок, но точно не отец ребенка Брук. Я не изменял тебе. Я скрывал от тебя свое прошлое, это было дерьмово по отношению к тебе. Я осознаю, что ошибался. И прошу прощения. Пожалуйста… пожалуйста, прости меня, – умоляю я. – Избавь нас обоих от мучений.