– Ладно. Но если Себ будет злиться, я буду винить во всем тебя.

– Справлюсь как-нибудь.

– И помни: ни слова про Лорен!

– Доверься мне. Я буду нем как рыба.

Если Себ бросается суднами только потому, что не может писать стоя, то боюсь даже представить себе, что будет, когда он узнает, что его девушка не смогла выдержать какие-то жалкие две недели.

Примерно три часа спустя Себа привозят обратно. Он в полной отключке. Я вхожу в палату вслед за медперсоналом и жду, что они скажут.

– Нам пришлось дать ему снотворное, чтобы сделать томографию, – отвечает медсестра на мой вопрос о том, что с ним случилось. – Но все в порядке. Вы тоже можете ехать домой. Он еще не скоро проснется.

– Но кто-то должен быть рядом, когда это произойдет.

– Раньше мы не так строго относились к соблюдению наших правил, но теперь, когда мистер Ройал пошел на поправку, пора навести порядок. Это ради него. Вы же хотите, чтобы он поскорее поправился, правда?

Что за дурацкий вопрос? Я начинаю закипать.

– Конечно.

– Тогда до завтра. – Она рывком захлопывает дверь.

Я пишу в наш семейный групповой чат, что меня вышвырнули из палаты, и жду, что хотя бы Сойер скажет мне все равно оставаться в больнице, но в ответ приходит лишь сообщение от Эллы.

Сойер отрубился. Пусть Себ тоже выспится. Им обоим это нужно. Да и тебе тоже.

Я думаю о Себе и его сумасбродных выходках. Он ведет себя так, потому что напуган, так что нельзя, чтобы он проснулся в пустой палате.

Нет, я останусь.

Вот это да, Истон Ройал! Смотрю, кто-то взрослеет. *подмигивающий смайлик*

Внутри разливается какое-то странное, необычное тепло. Я убираю телефон. Может, я правда взрослею. Пожалуй, это даже не плохо.

– Прости, что вернулась домой так поздно, – говорю я маме, посыпая коричневым сахаром свою овсянку.

– Да? Я даже не заметила. Дилан, где твой шлем? – кричит мама.

– В тамбуре, – звучит безразличный ответ.

– Я уже искала там, – бурчит мама, бросает полотенце на кухонную столешницу и выходит в прилегающий к кухне тамбур.

Шлем? Интересно, для чего он ей. Дилан вваливается в кухню. Я внимательно рассматриваю ее, чтобы убедиться в отсутствии повреждений: интересно, она ничего себе «случайно» не ломала за последние три года? Папа только иногда срывается или все время так жестоко обращается с моей сестрой?

– Привет, Дилан. Как дела?

Она засовывает голову в холодильник, полностью игнорируя вопрос. Сестра избегала меня все утро. Проснувшись, я первым делом постучалась к ней, но она не ответила. Я стала ждать у себя, прислушиваясь к звукам в коридоре. Услышав ее, выскочила за дверь, но было слишком поздно – она спряталась в своей ванной.

Я подхожу и сжимаю ее плечо.

– Дилан, как дела?

Она выворачивается из-под моей руки и захлопывает дверцу холодильника.

– Я расслышала тебя с первого раза. Со мной все хорошо. Может, оставишь меня в покое, как делала это все последние три года? – С молоком в руке сестра топает к буфету и достает коробку хлопьев.

Чувство вины комом встает в горле, и мне приходится вздохнуть, чтобы заговорить:

– Прости, что меня так долго не было. Это не зависело от меня. Но я поэтому и вернулась домой, чтобы быть ближе к тебе.

– Плевать, – ворчит Дилан. Вытащив телефон, она листает свои сообщения.

Наверное, я тоже писала ей, когда не жила дома. Интересно, о чем? Может, я нагрубила ей? А может, она рассказала мне что-то, но я пропустила мимо ушей, потому что была занята собственными проблемами?

– Прости, – тихо говорю я. – Прости, если обидела тебя.

Она смотрит на меня поверх телефона.

– Человек должен быть мне небезразличен, чтобы обидеть.

– Ай! – Я потираю грудь, пытаясь перевести в шутку то, что она только что сказала. – Ладно, я просто надеюсь, что ты знаешь, как сильно я люблю тебя.

Дилан отвечает тем, что берет со стола свою чашку, относит ее в раковину и кричит:

– Мам! Ты нашла мой шлем?

– Ищу!

Я потираю подбородок рукой. Они ведут себя так, будто меня здесь нет.

– Уже пора ехать. Может, ты привезешь его потом?

– Ладно. Обувайся, и поехали.

Я натягиваю свой школьный блейзер. Дверь черного входа открывается.

– А Хартли? – произносит Дилан.

– О, я и забыла про нее. – И повысив голос, мама кричит: – Хартли, пора в школу.

– Боже, нам обязательно ее ждать?

– Вообще-то, я уже здесь, – отвечаю я.

Дилан удивленно смотрит на меня через плечо и бежит к машине, где залезает на заднее сиденье. Мама торопливо подходит к водительской двери.

– Садись, – говорит она мне, а потом бросает Дилан: – Ты сделала всю домашнюю работу?

– Да.

– Не забудь переодеться до того, как я заеду за тобой.

– Да, мама. Я поняла.

– Ну, на прошлой неделе ты забыла, верно?