У Себа даже веки не подрагивают.

– Ты такой же вредный, как Хартли. Я отправил ей уже дюжину сообщений, а она все молчит. Ты слышишь последние новости о самой крутой игрушке, которую сделал папа, и тоже игноришь меня. Может, хоть палец мне сожмешь? – Я беру Себа за руку. Может, она, наконец, прочитает мои чертовы сообщения?

Я закрываю лицо ладонью свободной руки от нахлынувшей на меня волны беспомощности. Нет, мне правда очень нужно выпить. Очень нужно. «Все будет хорошо», говорю я сам себе, делаю глубокий вдох, сажусь, выпрямив спину, и снова начинаю читать.

Мой второй день в школе оказывается не лучше первого.

– Фелисити говорит, ты ничего не помнишь, – обращается ко мне какая-то девушка, когда я мою руки перед ланчем.

– Да ладно тебе, Бриджит! Ты же знаешь, что она притворяется, – говорит другая. Она складывает губы бантиком и наносит на них красный блеск. – Я бы тоже притворялась, что ничего не случилось, если бы чуть не убила Себастиана Ройала.

– Ты слышала, что Лорен ни разу его не навестила?

– Ходят слухи, что они расстались. Вчера после школы я заскочила в больницу, и Сойер выглядел очень подавленным, – подходя к раковине, включается в разговор третья девушка, с темными волосами и идеальной кожей. – Надеюсь, что Ройалы все-таки придут на вечеринку, потому что я точно знаю, как его утешить.

– Своим языком? – смеется девушка с блеском для губ.

– Сама знаешь.

Они дают друг другу пять.

Я чувствую себя лишней среди этих четырех девушек, таких хорошеньких в своей перешитой школьной форме: их юбки короче моей. На двоих девушках черные рубашки, под которыми виднеются яркие футболки, на темноволосой – белая расстегнутая рубашка навыпуск открывает роскошный кружевной топ.

Я смотрю на свою обычную рубашку и длинную клетчатую юбку и сразу же задаюсь вопросом: почему выгляжу так немодно и просто, хотя одета почти в то же самое, что и они.

– Даже не думай притащиться туда, Райт. Никто не хочет тебя там видеть, – говорит та, которая хочет Сойера.

– Даже не собиралась, – бормочу я.

– Почему? Считаешь себя выше нас, раз тебя трахнул Истон Ройал? – Она упирает руки в бока. – Ха! Ты дешевая шлюха, только и всего. Твой папочка купил тебе учебу в этой школе, и ты пытаешься через постель влиться в нашу компанию, но с нами такое не проходит! Мы не хотим иметь с тобой ничего общего!

Судя по всему, Бриджит права: я наверняка использовала Истона, чтобы влиться в «элиту» «Астора». Такой поступок был бы вполне в духе девчонки, которая списывает и шантажирует и которую на три года изгнали из собственной семьи. Так что даже если мне хочется поспорить с ней, я не знаю, имею ли право на это. Но в одном я уверена точно: Хартли после аварии не желает общаться с такими гадкими людьми.

– Я не хочу быть в вашей компании. – Я отрываю кусок бумажного полотенца и вытираю руки, а Бриджит и ее подружки в изумлении таращатся на меня.

Оказавшись в коридоре, я замечаю, что у меня дрожат руки, сжимаю кулаки и прячу в карманы своего блейзера. Я все еще стою у стены, когда мимо проходят три парня. Один останавливается и пятится назад, пока не оказывается прямо передо мной.

– Хартли, верно? – Парень выше меня на несколько сантиметров, с широкими плечами, массивной шеей и большими губами.

– Да. – Я всматриваюсь в его лицо, надеясь узнать, но тщетно.

Он протягивает руку и поднимает подол моей юбки своим телефоном.

– Ну-ка, что там у тебя?

Я резким движением опускаю юбку и отскакиваю в сторону.

– Не твое дело!

– О, так мне нужно заплатить прежде, чем посмотреть? – Он ухмыляется через плечо своим дружкам, которым, кажется, очень понравилась выходка этого придурка. – И сколько будет стоить посмотреть на твою киску? Полтинник? Сотка? Не волнуйся, у меня с этим все хорошо, правда, парни?

Я краснею, но не столько от стыда, сколько от бушующей внутри ярости.

– Если у тебя с этим все так хорошо, то зачем тебе платить девушке, чтобы залезть к ней в трусики? – Я проскальзываю мимо него, и мое сердце колотится так сильно, как будто вот-вот выскочит из груди.

С напряжением жду, что парень схватит меня за запястье, но он лишь бурчит что-то типа «У тебя никогда не было никого лучше».

Мое терпение достигло максимума, я больше не могу выносить оскорбления и нападки, поэтому вместо столовой иду к автомату с закусками у библиотеки и покупаю себе диетический батончик. В голове стучит, ребра болят, а руки до сих пор трясутся после той стычки с придурком в коридоре. Интересно, что нужно сделать, чтобы меня исключили из «Астор-Парка»? За списывание всего лишь отстраняют от занятий. Кому, как не мне, это знать.

Пока ем батончик, позволяю себе немного слабости. Потом выбрасываю обертку в урну и толкаю дверь в библиотеку. Мне нужны ответы.