Брук умудряется спуститься по лестнице, ни разу не споткнувшись. Она подходит к нам, и я вздыхаю, увидев ее остекленевшие от алкоголя глаза. Каллум — настоящий профессионал по части выпивки, но Брук я вижу пьяной впервые.

— Где Каллум? — Я беру ее за руку, чтобы она не упала.

— Уехал в офис, — начинает хныкать девушка. — В воскресную ночь! Сказал, там какое- то чрезвычайное происшествие, которое требует его вмешательства.

Я не могу не сочувствовать ей. Секрета нет: Каллум совсем не уделяет должного внимания их отношениям с Брук, как очевидно и то, насколько сильно ей хочется, чтобы он любил ее. Мне становится жалко Брук.

— Не знал, что секс с секретаршей стал считаться чрезвычайным происшествием, — язвительно говорит Рид.

Взгляд Брук мог бы испепелить его. Я делаю шаг в его сторону, желая защитить.

— Давай я отведу тебя в дом, — говорю я Брук. — В гостиную. Дам тебе покрывало.

Она вырывает руку.

— Ты у нас теперь хозяйка дома? — Ее голос повышается до визга. — Тогда ты дурочка, если считаешь, что значишь что-то для этих Ройалов. А ты… — С лихорадочным огнем в глазах, девушка поворачивается к Риду, — лучше бы тебе перестать разговаривать со мной в таком тоне.

Я была уверена, что Рид что-нибудь возразит в ответ, но он молчит. Я вопросительно смотрю на него, но момент упущен. Его лицо почти ничего не выражает, в глазах пустота.

— Когда-нибудь я стану твоей матерью. Тебе стоит поучиться быть вежливым со мной. — Брук, пошатываясь, шагает в его сторону и проводит своими длинными ногтями по его щеке.

Отшатнувшись, Рид убирает от себя ее руку.

— Да я скорее сдохну.

Он проходит мимо нее и направляется к дверям. Я бегу за ним, оставив девушку Кал- лума на террасе.

В этот раз я окликаю его.

— Рид.

Он останавливается перед лестницей в кухне.

— Что?

— Что… что ты собирался сказать мне до того, как нам помешала Брук?

Его голова поворачивается в мою сторону. Синие глаза полны злости.

— Ничего, — тихо говорит он. — Абсолютно ничего.

За моей спиной раздается грохот. Как бы ни хотелось мне побежать сейчас за Ридом, я не могу бросить пьяную Брук одну у бассейна.

Когда я бегом возвращаюсь к ней, она, покачиваясь, стоит почти у самого края воды.

— Пойдем, Брук. — Я тяну ее за руку. В этот раз она покорно следует за мной, слегка привалившись ко мне.

— Они все ужасные, — плачет Брук. — Держись подальше от них ради собственной безопасности.

— Все будет хорошо. Ты хочешь подняться наверх или останешься в гостиной?

— Где на меня будет пялиться призрак Марии? — Ее передергивает. — Она здесь. Всегда здесь. Когда я стану тут хозяйкой, мы переедем. Сравняем этот дом с землей и избавимся от Марии раз и навсегда.

Это вряд ли. Я веду ее, или скорее тащу на себе, до гостиной, где над камином висит портрет Марии. Когда мы проходим мимо, она поднимает пальцы в форме креста.

Я едва сдерживаю смех, настолько это нелепо. На самом деле гостиная представляет собой длинное помещение, расположенное вдоль передней части дома. Здесь две зоны, и я тащу Брук в ту, что ближе к окну и дальше от портрета Марии.

Она с благодарностью опускается на диван, поджимает колени и складывает ладони под щекой. Из-за слез ее макияж расплылся, и Брук похожа на трагическую куклу, как одна из стриптизерш, которая была твердо уверена в том, что богатей, оставивший ей сто долларов чаевых, вернется за ней и заберет с собой. Конечно же, он не вернулся. Он просто использовал ее.

— Брук, почему ты остаешься, если Каллум так обижает тебя?

— Ты действительно думаешь, что есть мужчины, которые никогда тебя не обидят? В этом вся их мужская сущность, Элла. Они причиняют боль. — Ее рука взлетает и сжимается вокруг моего запястья. — Тебе нужно убираться отсюда. Эти Ройалы погубят тебя.

— Может, я хочу, чтобы меня погубили, — небрежно отвечаю я.

Она отпускает меня, прижимает руку к себе, словно хочет спрятаться.

— Никому не хочется, чтобы их губили. Мы все хотим, чтобы нас спасли.

— Хотя бы один порядочный парень здесь должен быть.

Мои слова вызывают у нее смех. Истерический. Она все смеется и смеется.

Я оставляю ее и поднимаюсь наверх, звук ее смеха щекочет мне спину. Эта женщина действительно не верит в то, что сможет найти мужчину, который не причинит ей боль.

Почему у меня тогда такое чувство, будто она провела ножом вдоль моего позвоночника, я не знаю.

Следующим утром Рид не отвозит меня на работу. Когда я выхожу из дома, он уже уехал на свою тренировку. И это неудивительно. Думаю, он совсем не ожидал, что я предложу ему перемирие. И сейчас, по дороге в школу, он гадает, не очередная ли уловка мои вчерашние извинения.