– Мы можем просто начать с чистого листа?

– Ты бесподобен! Дорогой, а что делать с грязным?! Сжечь и развеять по ветру? Вытащить из мозга часть памяти? Год! Стас, это был целый год!

– Да, и за год ты сама ни разу не говорила ничего, что указывало бы на глубину наших отношений!

Лера от обиды швырнула стакан в мойку. Тот с грохотом раскололся на куски, от чего Стас резко дёрнулся.

– Ты меня за кого принимаешь?! За последнюю идиотку?!! Каждый раз, когда я пыталась, ты затыкал мне рот своим коронным “это очевидно!” А я, как дура, соглашалась! Любила так, что соглашалась быть дурой и молчать!!! Не лезть в твою раненую душу! Не выносить тебе мозг неуместными признаниями и попытками вытянуть из тебя хоть слово правды! Дааа!!! Какая удобная подружка! Красивая, молчаливая и ноги раздвигала по щелчку! Попробуй оправдаться, милый!

– Хватит орать!

– А ты что, не в курсе?! Отношения так и выясняют! Криком! И битьём посуды! Ну?! Где твои эмоции, Стас?! Есть хоть одна, кроме вечной похоти, а?! Мне надоело играть с тобой в циничную осознанность! Я не красивая кукла, которую можно нарядить в бриллианты, сунуть в Бэнтли и присыпать песком на Мальдивах! Мне плевать на роскошь! Если ты не в силах это принять, найди себе другую, а меня оставь в покое!!!

– Но весь тот год ты так себя и вела! Как я должен был понять?!

– Я вела себя так, потому что ТЕБЕ всё это по кайфу! Я, чёрт тебя дери, растворилась в тебе!!! Поедем, куда тебе хочется! Будем делать то, чего тебе хочется! Говорить только о том, что тебе нравится! Ты прекрасный манипулятор, Багрянцев! Самый талантливый из всех, кого я встречала на своём пути. Даже сейчас ты заставляешь МЕНЯ испытывать вину за всё, что между нами произошло… Браво, – Лера звонко хлопнула в ладоши.

Стас в долю секунды вплотную приблизился к ней, сгрёб в охапку и жёстко поцеловал, не позволяя сопротивляться.

 Но Лера чувствовала себя камнем. Мёртвым гранитным осколком. Она не вырывалась, не кусалась и не ответила на поцелуй. Её губы были мягкими, а язык податливым. И она просто ждала, когда Стасу надоест.

– Ладно. Я понял, – он отстранился, напряжённо провёл ладонью по шее и снова сел на барный стул. – Хорошо. Когда я почувствовал, что стал слишком зависим от тебя… Что бешусь из-за любого мужского взгляда, обращённого к тебе… Я решил, что мне это не нужно. Примерно в то же время наткнулся на Вику в офисе одного из наших клиентов. Слово за слово. Я пригласил её на ужин. И она предложила продолжить вечер у неё.

– Она же изменяла тебе с Гришиным.

– Или ему со мной.

– Гениально. Это, конечно, всё меняет.

– Я хотел поговорить с тобой в то утро. Когда ты попала в больницу.

Лера отвернулась к окну и процедила:

– Враньё.

– Что? Почему?

– Ты так легко обманул меня на следующий же день, сказав, что едешь в Сибирь. И сейчас ты наспех пытаешься оправдаться. Обелить свои намерения. Я тебе не верю.

На несколько минут между ними воцарилась тишина. Стас упёрся локтями в барную стойку и закрыл лицо руками. Лера продолжала созерцать августовскую Москву.

– Это было какое-то помутнение. Мне сложно описать те свои поступки, слова и ощущения так, чтобы звучало хоть сколько-нибудь вразумительно. Я признаю, поступил по-скотски.

Лера упорно молчала. Стас смотрел на неё ещё с минуту, но, не дождавшись реакции, вынужден был продолжить свою исповедь:

– Ты стала настолько близка мне, что я сначала испугался, а потом почувствовал необъяснимое отвращение. Это звучит очень странно и обидно… Но в какой-то момент я даже прикасался к тебе с трудом.

Она закрыла глаза. По щекам потекли крупные слёзы. Гортань свело от боли.

– Ты можешь мне не верить. Но со мной такое было впервые. Я струсил и повёл себя, как идиот. Натворил дел. Пытался сохранить лицо, но вечно ходить с покерфейсом не смог бы даже я, – Стас подошёл к Лере сзади и попытался обнять, но она вырвалась, прошептав:

– Не прикасайся.

Он зажмурился и тяжело выдохнул. Лера смотрела на него с глубоким разочарованием:

– Как ты себе представляешь нашу жизнь? Свое возможное… гипотетическое отцовство? Что бы ты вообще делал, не случись у меня выкидыш?! – она опустилась на край кровати, закрыла лицо руками и тихо застонала: – Какой кошмар…

Стас остался у окна. Он вспомнил, как точно так же стоял у окна своей комнаты, безапелляционно запертый отцом после лечения. Тогда ему часто хотелось разбежаться и выпрыгнуть сквозь стекло. Но высота второго этажа сулила скорее инвалидность, чем быструю смерть.

– Боюсь даже представить, что будет, если мой ребёнок проиграет в генетическую лотерею и станет похож на меня, а не на тебя.

Леру от его слов передёрнуло.