Она вздрогнула, еле сдержав вопль удивления.

– Зачем так подкрадываться?

Стас приподнял бровь:

– Подкрадываться? Я сижу тут уже десять минут и жду, пока ты обратишь на меня внимание.

Лера глубоко вдохнула и тяжело выдохнула:

– Прости…

– И всё же я рискну повторить вопрос. Ты в порядке?

Она посмотрела на Стаса и заморгала:

– Я… Если честно, не очень.

– Рабочий день закончился. Съездим куда-нибудь поужинать? Заодно обсудим твоё “не очень”.

– М… Хорошо.

– Мне кажется, или ты в любой момент грохнешься в обморок? Ты белая, как снег.

Лера убрала ноутбук в сумку и поднялась с кресла:

– Тебе кажется.

Стас пожал плечами и направился к лифту.

Сев в машину, он склонился к забывшей о необходимости дышать Лере и медленно, но требовательно поцеловал её. Она с запозданием ответила на поцелуй, но Стас уже отстранился и пристально смотрел в её наполненные паникой голубые глаза.

– Кто ты, испуганная девочка? И куда делась вчерашняя чувственная Лера?

Она напряжённо выдавила из себя дурацкий смех:

– Вчера всё было прекрасно, но…

– Ясно. Возникло некое “но”.

– Стас, я…

Он завёл машину и молча выехал с паркинга на улицу. Лера сидела, вжавшись в кресло, и ощущала где-то под желудком странное ядовитое чувство вины. Как и накануне, Стас привёз её в “Уголёк”.

– Хочу надеяться на магию места. Если вчера тебе тут было хорошо, то, может быть, и сегодня сработает.

– Дело не в этом.

– А в чём? – Стас начинал терять терпение.

– Пожалуйста, давай сначала поговорим, а потом уже пойдём туда… – Лера умоляюще смотрела на него. Мысль о том, что придётся объясняться на людях, пробуждала в ней панику.

Стас вздохнул и закрыл глаза:

– Хорошо. Говори.

Лера набрала в лёгкие побольше воздуха и, несмотря на подступившую нервную тошноту, произнесла:

– Я не уверена, правильно ли мы поступаем, являясь начальником и подчинённой. Мне сложно понять, к чему может привести эта связь. Насколько это… серьёзно что ли. Я сомневаюсь в том, как ты ко мне относишься. И что это для тебя… То есть… Твоя репутация. Не знаю, во что верить, и, в общем… – она поняла, что её окончательно понесло, и смущённо умолкла, опустив голову. – Прости. Я веду себя, как дура.

Стас продолжал неподвижно сидеть с закрытыми глазами. И только один палец медленно постукивал по рулю.

– Стас?

– Вчера я был назван идеальным начальником, и ты с радостью согласилась провести вместе три дня. Сегодня же вдруг озаботилась моей репутацией и запуталась в собственных сомнениях и желаниях.

– Да…

– Думаю, нам стоит прерваться, пока ты не разберёшься со своими тараканами, – он задумчиво провожал взглядом проезжавшие мимо машины. – Лера, ты казалась мне здравомыслящей молодой женщиной, не лишённой критического мышления и здорового цинизма. Но сейчас рядом со мной сидит напуганная малолетка, лепечущая откровенную чушь.

С неприятным внутренним ощущением Лера пыталась понять, была ли это тонкая манипуляция или явная обида в голосе Стаса. Тем не менее, в голове у неё маячил один-единственный вопрос: “Откуда взялись все мои сомнения? Они вообще мои? Или это пьяные бредни страдавшей от одиночества Ирины? Она, кстати, вполне могла что-то подозревать, поэтому попыталась подкинуть мне тревожные мысли…”

Лера с силой вырвала из сознания дурацкие предостережения и решила действовать, опираясь только на свою собственную интуицию. Отстегнув ремень безопасности, она потянулась к Стасу, коснулась ладонью его напряжённой щеки с игравшими желваками и сжатыми челюстями. Он посмотрел на неё:

– Что?

– Ты… Ты сегодня слишком красив. Это сводит с ума.

– Ах, дело во мне.

Лера провела языком по его сжатым губам.

– Я повела себя глупо. Можешь… наказать меня, – она снова попыталась его поцеловать, но Стас был неприступен.

Она тоже не сдавалась. Опустила ладонь ему на грудь. Мышцы под её пальцами дёрнулись. Но выражение его лица не изменилось:

– Что с тобой происходит?

Лера мягко прикусила его нижнюю губу:

– Я теряю голову рядом с тобой.

– Это заметно.

– Ну же, Стас. Разве ты никогда не вёл себя глупо рядом с девушкой, которая тебе нравилась?

– Нет, – его интонация и короткие ответы были явным признаком того, что он всё ещё сильно злился.