Признаюсь, я тоже горевала. Аня была надёжным и верным другом, искренне переживала и по-настоящему поддерживала любого из нашей большой семьи.

Арчи… Мой милый братец по оружию. Он потом часто снился мне. Но услышать его вживую так и не посчастливилось. Никому из нас.

Через год их с Аней закономерно признали пропавшими без вести… Наследников у Арчи не было. Поэтому его долю в “Фениксе” равномерно перераспределили между оставшимися четырьмя учредителями.

В 2027ом я вернулась к работе. После долгих споров и моих жёстких сомнений Денис всё же усадил меня в директорское кресло, окончательно отказавшись от своей публичности.

А Федотов снова подкинул нам задачку со звёздочкой. Очередная волна политических кризисов породила новые конфликты и новые риски для старта войны. Нужны были наёмники. Контролируемые, грамотные, опытные. Отказать, как вы понимаете, мы не имели возможности.

Денис набрал большой отряд. Полсотни мужчин, готовых с риском для жизни носиться по миру за большие деньги. Гасить горячие точки или разжигать их… В зависимости от поставленной задачи. Десять групп по пять человек. Тренировали их практически круглосуточно, чтобы максимально быстро и плотно притереть.

Но что-то пошло не так… Одним прекрасным утром мы проснулись “знаменитыми”. “Форбс”, в котором Морок ранее фигурировал в качестве перспективного бизнесмена, долларового миллионера, владельца премиального агентства безопасности, обрушился на “Феникс” и на меня лично (теперь ведь я была лицом компании) с небезосновательными обвинениями.

Один только заголовок чего стоил: “Кровавый легион Валерии Перовской – бездушный инструмент теневой политики российского правительства”… Это был полномасштабный скандал. Чтобы сохранить лицо, мы подали в суд на редакцию журнала. Процесс мгновенно приобрёл политическую окраску.

Журналисты кричали о государственной цензуре и преследованиях, требовали, чтобы в дело вмешалась старушка Европа (как будто ей своих проблем не хватало). Полетели очередные санкции.

На самом же деле нас самих знатно придавило. Одни только преследования журналистов и безумных доморощенных фактчекеров чего стоили…

Но наследие Ани жило. Наша теневая кибер-команда настолько изящно подчистила какие-либо намёки на наличие наёмников в “Фениксе” и на взаимодействие с Цитаделью, что на суде не было представлено ни одного адекватного доказательства. А “неназванные источники” отказались подтвердить свои слова публично. Редакция журнала была вынуждена принести извинения. Устно и письменно. Очередной журнал вышел, правда, как издёвка.

Ясное дело, они не поленились, откопали мои давние фото в костюме женщины-кошки с хлыстом и разместили на обложке. В статье с извинениями сквозил тонкий сарказм.

Но, знаете, в тот момент я поняла: началась моя война. Мои руки вынужденно оказались в крови. Дальше… дальше было два пути: исчезнуть или подхватить свой щит и нанести ответный удар, приняв тот путь, на который я когда-то вышла по собственной воле.

Дима очень болезненно переживал массовые нападки в мой адрес. Но я уговорила его не реагировать на провокации и просто быть рядом со мной.

А клиенты? Не представляете… Спрос на наши услуги внезапно возрос. Чёрный, мать его, пиар.

Но была и обратная, по-настоящему дерьмовая сторона у этого конфликта. На момент скандала Алиса снова была беременна. На пятом месяце. Шумиха, давление, вечная костлявая тень войны явно сказались на её состоянии. И две недели на сохранении не помогли…

Пока мы всеми силами отбивались от нападок прессы, иронизировали в социальных сетях и разносили обидчика в суде, Морок боролся за свою семью. Но в Алисе что-то безвозвратно надломилось. Потеря подруги, а потом и ребёнка, постоянное нытьё матери по телефону, суровое осознание того, что Денис на всю жизнь так и останется рабом войны, – кто угодно на её месте сдался бы…

Несмотря на отчаянную борьбу Морока за них двоих, в 2028 году Алиса подала на развод. Мы все были в шоке. Никто не мог представить их друг без друга.

Дальше – больше. Алиса уволилась из Склифа, оставила сына Денису, а сама вступила в международную организацию “Врачи без границ” и на полгода улетела работать волонтёром на Ближний Восток. За неделю до возвращения домой она, как и ещё полтора десятка добровольцев, погибла под ударом воздушной авиации НАТО.

Оставшись верной себе, Алиса проиграла битву своей главной сопернице – кровавой и беспощадной войне.

Морок был морально уничтожен… Все те полгода он жил надеждой вернуть жену. Вернуть себе тот высший смысл.

О случившемся мы узнали вместе, когда аттестовывали очередную партию новичков для работы в агентстве. Я сама видела, как в тот момент его взгляд стал мёртвым. Он вышел из офиса в одной рубашке в метель, побрёл сквозь ледяной снег, а потом побежал, не обращая внимания на мои крики.