– Я верю в то, что для счастливой жизни нет необходимости становиться циничной бесчувственной стервой. И надеюсь, что с тобой этого не случится. Ты прекрасная девушка. Светлая, нежная и искренняя. Не позволяй никому убедить тебя в том, что это недостатки. И не подпускай к себе таких, как я.

Софи забавно усмехнулась:

– Ты не так уж и плох, Волохов. Когда снимаешь с себя маску. Просто мы не созданы друг для друга.

– Прощай, Софи.

– Прощай, Даниил.

Волохов всё-таки успел чмокнуть Софи в макушку, прежде чем она высвободилась и быстрой походкой окончательно покинула его жизнь.

* * *

В ночь после стрельбы у адвокатского бюро Софи очнулась в купе вагона Тверского Экспресса, когда поезд тронулся в сторону Санкт-Петербурга. Она словно проснулась от жуткого кошмара: Марго, Тигран, Волохов, тёмная фигура, вспышки, серое низкое небо, заледеневшие пальцы, кровь…

Ей хватило сил набрать 112 и назвать адрес, где произошла стрельба. Но чувство, будто она с размаху окунулась в выгребную яму чужих интриг, так и не отпускало. Даже благодарность за спасение не могла перекрыть нахлынувшую на неё лавину отвращения к миру похотливых адвокатов, шикарных порочных женщин, крупных расчётливых бизнесменов, выживших из ума бессердечных стариков, военных наёмников…

Софи бросила всё: ключи от машины, телефон, банковские карты отца и Волохова… На её личном счёте оставалось около полутора сотен тысяч. В обнимку с паспортом она в лёгком трансе спустилась в тёплое метро, доехала до Ленинградского вокзала, взяла билет на ближайший поезд до Питера и простояла на улице под снегом до самого начала посадки.

– Снег очищает? Нет… Отречение…

В купе кроме неё никого не было. Большую часть ночи Софи так и просидела у окна, медленно, по крупинке отделяя себя от столичного мутного болота. И даже расставание с новыми друзьями не вызывало в ней тоски… Их и её миры всё равно слишком разные. Софи мысленно поблагодарила “Феникс” за временное пристанище и выдохнула, отключая те участки эмоций, которые срабатывали при встрече со всеми ними.

* * *

Пришло время всё-таки последовать совету Волохова: поставить в приоритет свои желания и цели. Для этого Софи предстояло начать всё с нуля. Но это обстоятельство дарило ей надежду. Надежду на ту искреннюю жизнь, которой ей так жутко не хватало.

Сняв комнату в хостеле в нескольких переулках от Невского проспекта, Софи наудачу прошлась по тем галереям, в которые несколько месяцев назад захаживала на выставки, и уточняла, имелись ли какие-нибудь вакансии. В одну как раз требовались консультанты по современному искусству.

Пройдя короткий тест и переговорив с владельцем, она получила работу и должна была пройти испытательный срок. Но уже через неделю рассуждала так уверенно, что умудрялась продавать ничуть не меньше, чем её опытные коллеги.

И, конечно, Софи не удивилась, когда уже через пару дней после побега ей дозвонился “Феникс”. Разговор был тяжёлым, хоть Лера ни в чём не винила Софи, наоборот, в её голосе звучали забота и обеспокоенность. Они проговорили почти час. И в какой-то момент Софи почувствовала себя словно на приёме у психотерапевта. Правда, она так и умолчала факт участия Марго и Тиграна в ночном кошмаре. Но, как когда-то говорил ей Волохов, Лера была знатоком человеческих душ, поэтому без труда и лишних вопросов раскусила ощущения и эмоции Софи, а потом предложила помощь на безвозмездной основе, в память о приятной дружбе.

Софи сначала отказалась, но обозначенная перспектива попасть на разборки с отцом, возвращаться в Москву на допросы и судебные заседания, сталкиваться с Волоховым лицом к лицу практически вылилась в приступ паники. И она согласилась.

Жизнь в одиночестве, в полной сосредоточенности на себе и своих ощущениях, без необходимости врать, подыгрывать, отключать эмоции день за днём возрождала Софи. Она не искала новых знакомств, не шла на быстрое сближение с коллегами, даже не испытывала дискомфорта от вернувшейся необходимости учитывать свои расходы и без особого труда сокращала их до самых необходимых.

Вкус новой жизни не был похож на дорогое вино с богатым послевкусием, но Софи с удовольствием сравнивала её с утренним немного суетливым кофейно-коричным ароматом. “Отречься от всего, чтобы вернуться к себе”.

В галерее она всегда была приветлива, в меру остроумна. Клиенты общались с ней с большой охотой. Особенно состоятельные мужчины, которые шестым чувством догадывались: очаровательная шатенка с большими карими глазами была не так проста и явно имела за плечами интересный жизненный опыт в состоятельном обществе. Некоторые даже приглашали её поужинать и продолжить знакомство, но Софи зареклась иметь дело с подобными мужчинами, поэтому с мягкой улыбкой всегда всем деликатно отказывала.

* * *

Визит Волохова значительно пошатнул хрупкое равновесие в душе Софи. Кто бы что ни говорил, но даже после того январского ужаса она не могла просто взять и вырезать с корнем все свои чувства к нему. Да и память на протяжении их прогулки по галерее услужливо подбрасывала пламенные воспоминания.