– Ты была права. Между нами постоянно будет встревать прошлое. И мне такое не по карману. Ты мне не по карману.
– Влад! – кровь отхлынула с лица Яны. Мир от услышанных слов будто треснул. – Не надо. Не говори так. Ты просил остаться с тобой, несмотря ни на что. Пожалуйста, не делай этого с нами.
– Я вообще слабо уверен насчёт “нас”.
– А как же знаки Вселенной?
– А вот это разве не знак Вселенной?! – он показал на свою челюсть и затылок. – Крайне убедительно. Мне можно не повторять, – он отвернулся от Яны к окну.
На улице была жуткая слякоть. От новогоднего волшебства осталась лишь грязь на дорогах.
– Влад, прошу тебя. Давай поговорим. Я… я готова рассказать хоть про всю свою жизнь. Пожалуйста…
– Нет. Мне хватило того, что я уже знаю.
Яна сжалась, как от удара. Слёзы душили её. Солнечное сплетение ныло от боли, практически пылало.
– Да пошёл ты! – она выбежала из палаты, доехала на такси до бара, собрала вещи и отправилась на вокзал. Всё это время она еле сдерживала слёзы разочарования и злости. Она ненавидела себя. Ненавидела Влада. Она хотела лечь и умереть.
Глава 30
Поезд Яны ещё только подъезжал к городу, когда на неё обрушились непрекращающиеся звонки от Насти. Пришлось ответить.
– Яна! Где ты? Весь город стоит на ушах! Ты в курсе, что Зотов умер?!
– Привет. Еду домой. Да, я в курсе.
– Ты же в Питер не с ним уезжала?
– Шутишь что ли? Нет, конечно.
– Яна…
– А?
– С тобой всё в порядке? Ты словно с похорон возвращаешься.
– Со мной всё отлично.
– Через сколько ты будешь в городе? Я встречу тебя с поезда.
– Не надо.
– Я не спрашиваю. Ты уезжала в депрессии и возвращаешься такая же.
– Я сама разберусь.
– Блин, Яна! Я хочу помочь.
– Настён, пожалуйста. Оставь меня в покое. Когда буду в состоянии, расскажу. Но не сейчас.
– Как скажешь. Только не делай глупостей, ладно?
– Не буду.
Если первую половину пути Яна проплакала, то потом её словно отключили. Вместо печали – апатия. Вместо слёз – пустой взгляд.
За несколько минут до прибытия Яна кинула всё в чемодан и вышла в коридор. В отличие от Питера её город всё так же был укрыт снегом. Чисто, морозно, белоснежно. Поезд остановился, и она вышла из вагона на перрон.
* * *
Вместо двадцатого января Яна вернулась в офис четырнадцатого. Все очень удивились увидеть её на неделю раньше, да ещё и в таком виде. Паша даже попытался пошутить:
– Обычно после новогодних праздников народ приходит с дополнительными килограммами. А ты, кажется, последние растеряла.
– Раздала нуждающимся.
– Ты в порядке?
– В полном.
– Ну ладно…
* * *
В обед Яна спустилась в ресторан на первом этаже. Есть ей не хотелось, но совсем не есть было нельзя. Она шла, уткнувшись в телефон, чтобы минимизировать необходимость здороваться, и у самого входа столкнулась с Виктором.
– Ой. Извини.
– Привет, – Виктор пропустил её вперёд, и когда Яна села за самый дальний стол, опустился на соседний стул. – Ну? Что расскажешь?
– Ммм… Ничего?
– Я не понимаю. Ты либо всё время нашего знакомства притворялась жизнерадостной femme fatale, либо ты сейчас одной ногой в психиатрии.
– Я бы хотела поесть в одиночестве.
– Видимо, и правда, ваш офис проклят. Сначала Паша, теперь ты. Или мне на роду написано вытягивать друзей из дерьма.
– Меня не надо ниоткуда вытягивать. Я просто хочу быстро поесть.
– Что там произошло?
Яна раздражённо закатила глаза:
– Слушай, вам, мужикам, в роддоме выдают эту непоколебимую уверенность в своём праве устраивать допрос женщине в любом месте в любое время? А! Точно. Вы же все борцы. Значит, в спортивных клубах. Можно мне спокойно поесть?
– Яна. Ты ведь определённо замешана или причастна к смерти Зотова. И если продолжишь держать это в себе, будет только хуже.
– Тебе заняться нечем? Для чего ты выпытываешь у меня новости? Праздное любопытство?
– Тебе нужна помощь. Причём помощь профессионалов.
– Что-то я не помню у тебя диплома психиатра.
– Мы можем отвезти тебя туда же, где был Паша. Ему помогло. Почему бы тебе не попробовать?
– Паше помогло новое знакомство и плотное общение с прекрасной Аней. Найдёшь мне такую же, только с яйцами? Соглашусь на помощь.
– Ты себя вообще слышишь? Притормози на повороте. Настя второй день ходит, словно в воду опущенная. Она за тебя переживает. А ты рычишь на всех по поводу и без. И скорее – без.
Яна уронила голову на ладони:
– Прости. Простите меня оба. Но я действительно не в духе.
– Ты не “не в духе”. У тебя жёсткая депрессия. Это не лечится шоколадками и сном. Ты себя убиваешь.