Если бы я знала, что это так прекрасно, когда тебя вот так целуют, я бы не стала ждать свадьбы. Хотя не уверена, что мне бы понравился поцелуй, если бы это был не Алессио. Губы этого мужчины сводили с ума, казалось, в одно мгновение он боялся сломать меня, в другое – не мог себя сдерживать, стараясь быть нежным и аккуратным. Сначала он прикладывал для этого все свои силы, но спустя пару секунд начал задыхаться от потребности углубить поцелуй, почувствовать свой язык у меня во рту и соединить с моим. Он поглощал меня, словно я кислород, поддерживающий его жизнь.

Мне нравилось, что я так на него влияю и вызываю потребность, потому что теперь я тоже была зависима. Я не понимала, как раньше жила без этих ощущений: когда все внутри тебя бушует, кожа горит от прикосновений, ноги сводит, а руки блуждают по крепкому телу, к которому хотелось прижиматься, в котором хотелось раствориться.

Я всегда видела реакцию, которую вызывала у мужчин, когда приходилось встречаться с ними на различных мероприятиях. Я видела блеск в глазах Данте, когда он смотрел на меня, но никогда раньше не чувствовала себя такой желанной, как сейчас с Алессио. Мы могли быть в комнате, полной девушек, но его взгляд, смотрящий на меня, кричал бы, что для него я была единственной.

Я запустила руку в его мягкие волосы, призывая его издать тихий стон, пока его рот накрывал мой, а руки блуждали по моим голым бедрам. Они не поднимались выше, не залезали под подол платья, но я знала, что ему этого хочется, как и мне.

– Пойдем в дом, – прошептала я, отстранившись от Алессио, чтобы перевести дыхание.

Он в последний раз оставил крепкий поцелуй, после чего отпустил меня, вышел из машины и с мальчишечьей улыбкой на лице подбежал к пассажирской двери. Открыв ее, мужчина протянул мне руку, однако мне было необходимо надеть босоножки, которые я расстегнула для удобства в машине.

Я потянулась к застежке, пальцы дрожали из-за волнения, и Алессио, конечно же, заметил это, и то, что он сделал после, вызвало восхищение, заставив бабочек в животе вспорхнуть в головокружительном вихре. Он сел на одно колено, взял меня за ногу и поставил ее к себе на бедро. Его пальцы оставляли пламенный след от прикосновений, когда умело застегивали одну застежку за другой, но губы, что целовали мои икры, обжигали эти места. Я просто была не в состоянии оставить глаза открытыми и не застонать от наслаждения и ощущений его губ на себе.

– Позже, принцесса, – прошептал Алессио у моего рта и прижался в легком поцелуе.

Не уверена, что значило его обещание, но сейчас, когда мы направились в дом сквозь темноту ночи, держась за руки, я знала, что соглашусь на все, что этот мужчина готов мне предложить.

Вместо общего света Алессио включил два светильника, стоящие возле кровати, как будто боялся нарушить этот момент яркостью, словно она способна озарить нас, заставив вернуться в реальность и очнуться от миража, в котором мы себя заперли, находясь под воздействием эйфории. И я поддерживала его опасения – все казалось сном, и если мы проснемся, то вся реальность происходящего на нас обрушится. Но, как я и сказала в клубе: сегодня мы не Адриана и не Алессио, поэтому я была намерена использовать каждую минуту этой ночи, пока не наступит рассвет, а за ним и реальность. Сегодня последняя частичка прежней Адрианы исчезнет, сегодня я сделаю свой собственный выбор, несмотря на последствия, и при этом останусь собой.

– Ты не должна была надевать это платье, – сказал Алессио, когда выпустил мою руку из своей и отошел на шаг, чтобы рассмотреть меня. – Тем не менее оно словно сшито специально для тебя. Ты выглядишь просто превосходно.

Я видела по его горящим глазам, что ему понравился мой наряд, когда я вышла из раздевалки, однако слышать из его уст такого рода комплимент – бесценно.

– Хм, ты так смотрел на меня весь вечер, словно хотел снять его с меня в ту же секунду, как я в нем вышла, поэтому я предположила, что оно тебе не понравилось, – решила немного поиздеваться над ним.

Не знаю, откуда вообще взялась эта смелость, но мне нравилось, какой уверенной я себя чувствовала рядом с Алессио. Как будто это совершенно другая версия меня: более живая, дерзкая, не боящаяся осуждения, презрения, косых взглядов и тихих перешептываний критиканов. Конечно, когда я вернусь домой, мне не избежать разговоров, ведь испорченный товар семьи Моретти будет сенсацией и отличным поводом для сплетен и промывания костей, особенно после сегодняшней ночи. Но сейчас я не хотела об этом думать. У меня была, возможно, всего одна ночь, чтобы побыть собой со своими решениями и ошибками.