– Тебе не следовало этого делать! Я рассказывала тебе о Тео и обо всем этом не для того, чтобы ты оплатил его лечение, как гребаный Робин Гуд!

– Я знаю. – Его пальцы захватили мои запястья и притянули меня к себе.

– Я просто хотела заработать их честным трудом!

– Ты так и делаешь.

Диего заставил меня обхватить его талию, сам одной рукой обнял мою, а другой прижал голову к своей груди, позволяя вдохнуть его запах. Черт, он делал это специально, не так ли? Хитрый ход, способный утихомирить меня?

– Но я не хочу быть для тебя обузой и не хочу, чтобы ты думал, что я здесь, с тобой, ради денег.

– Я так не думаю. – Он поцеловал меня в макушку и обнял сильнее, заставляя уткнуться в его грудь. Его ладонь поглаживала меня по волосам, а его слова помогали мне успокоиться. – И ты не обуза, Селена, и никогда ею не была.

Я шмыгнула носом, размазывая слезы по его футболке, но Диего это не беспокоило. Он лишь крепче прижал меня к себе, словно вдавливая в себя.

– Тогда зачем?

Вопрос мой был почти неразличим среди приглушенных всхлипов, вырывающихся из груди. Руки Диего творили со мной нечто невероятное, и рядом с ним, в его крепких объятиях, мне больше не хотелось прятаться за броней. Я могла плакать, злобствовать, даже если этот гнев был направлен на него самого.

Он отпустил меня, заглядывая в мои полные слез глаза.

– Ты та девушка, которая сводит меня с ума, – с нежностью произнес он. – Та, которая поражает меня своей силой, стойкостью и самоотверженностью. Та, кем я горжусь и восхищаюсь, – добавил он, осторожно утирая ладонью мою слезинку, а затем мягко убирая непослушную прядь волос за ухо. Его взгляд, полный тепла, проникал прямо в душу. – Ты та, в которую я влюблен и о ком я хочу заботиться. И это означает, что я буду заботиться обо всех, кто для тебя важен. Они, я имею в виду Тео, твоего отца и Энни, теперь и моя семья. Так же, как Альваро и моя мама – твоя.

Его признание зависло в воздухе, словно обещание, исполненное уверенности и твердой решимости. В его карих глазах светилась такая любовь, что сомнения уже не могли найти себе места. Диего любил меня. Любил безоговорочно, всем сердцем.

Эти слова звучали как эхо давно известного мне чувства, ведь его любовь ощущалась каждым атомом моего существа, каждым биением сердца. Но услышать их из его уст стало чем-то вроде последнего штриха, завершающего картину нашего счастья. Это было то самое подтверждение, которого так жаждала моя душа, чтобы окончательно поверить: он простил меня за все – за тот давний побег, за украденные годы нашей совместной жизни.

Диего Карраско любит меня. Так сильно, что оплатил лечение моего брата. Тихо, незаметно, без громких заявлений и попыток впечатлить. Не ради славы или имиджа «хорошего парня», а потому что именно таким он всегда и был. Добрым, заботливым, искренним и бескорыстным. Эти черты не были маской, они были частью его сущности, той самой, что сформировалась еще в раннем детстве. Несмотря на все трудности, выпавшие на его долю, Диего никогда не позволял тьме завладеть своим сердцем. Любовь и забота о ближних жили в нем с самых первых шагов осознанного существования. Он нес эту ответственность, словно священный долг, оберегая и защищая тех, кто дорог ему.

«…Диего не способен на ненависть. Этот парень бескорыстен, щедр и может испытывать к тебе или кому-то другому множество чувств, cariño, но только не ненависть. Его душа слишком чиста для тьмы, и в ней, как и в его сердце, нет места для злобы».

Вспомнились слова сеньоры Перес о том, как Диего помогал приюту и детям, живущим там. В тот момент мое сердце будто раздулось от любви к нему, но теперь, кажется, его переполняли эмоции и это же чувство. Если бы я не была влюблена в этого парня, то точно влюбилась бы сейчас, потому что он не оставил мне выбора.

Диего нежно смахнул очередную слезу с моего опухшего и покрасневшего лица, продолжая нависать надо мной.

– Так скажи мне, как я мог не сделать этого? – спросил он.

Из меня вырвался громкий плач, смешанный с радостью, благодарностью и бесконечной любовью.

Всемогущий мужчина на небесах, я так люблю его. Каждой частичкой себя. Всеми фибрами души. Каждый день. Всецело. Полноценно. Без сожалений и сомнений. Я любила его с шестнадцати лет, и эти чувства не исчезли, а за прошедшие годы лишь усилились.

Я поднялась на цыпочки и потянулась руками к его лицу, чтобы обнять его голову и притянуть для поцелуя, которым хотела признаться в своих чувствах. Мои губы нашли его – мягкие, с привкусом мяты и солоноватых слез.