Задний дворик с полным правом можно было назвать настоящим садом. Все здесь идеально: трава аккуратно подстрижена, кустарники подрезаны, листья тщательно собраны. На участке росли пальмы, оливы и лайм, а также роскошные фикусы, которые сейчас цвели, придавая месту особую прелесть. Но главное украшение сада – это, безусловно, клумбы с цветами, которые стали для сеньора Карраско источником радости после утраты любимой жены, обожавшей цветы.

После трагедии он взял заботу о цветах на себя, и с тех пор ни разу не пропустил полива. Каждый цветок для него был настоящим сокровищем. Если его мысли не занимал футбол, значит, он полностью погрузился в уход за садом.

В его цветнике преобладали розы всевозможных сортов и оттенков, но среди них встречались маки, георгины, хризантемы, пеларгонии и множество других растений, названия которых я едва ли смогла бы вспомнить.

– Опять забыли выключить телевизор, сеньор, – сказала я, подходя ближе.

Он поднял голову в широкой соломенной шляпе и повернулся ко мне. Седые волосы выбивались из-под полей шляпы, клетчатая фланелевая рубашка синего цвета сидела поверх простой серой футболки.

Посмотрев на меня снизу-вверх, он вытер полотенцем свое округлое, покрытое щетиной лицо, а затем, сняв садовую перчатку, взял предложенный стакан с холодным лимонадом.

– Где ваши манеры, юная леди?

Я фыркнула, наблюдая, как быстро он съел кусочек пирога, который я протянула ему на тарелке. По выражению его лица было понятно, что угощение пришлось ему по вкусу.

– Кто бы говорил о манерах, – пробубнила я себе под нос, но это не осталось им незамеченным.

– Ты что-то сказала? – поинтересовался он, вытирая рот рукавом и вновь склоняясь к цветам.

– Говорю: buenas tardes, querido Señor Carrasco76!

– Хм, твой испанский заметно улучшился, дорогуша. Общение со мной идет тебе на пользу, да?

Мой испанский на самом деле довольно хорош, но я пропустила его шуточки мимо ушей, зная, что сеньор Карраско подтрунивает надо мной безо всякого зла. Мы стали друзьями, и такие подколы стали неотъемлемой частью нашего общения. Его непринужденность и искренняя простота напоминали мне бабушку Мерфи.

– Вы не поздно сегодня?

Темнело, и работа в саду становилась сложнее.

– Поздно будет, когда я окажусь в гробу, а сейчас самое оно, – ответил старик.

– Да вы оптимист, сеньор!

Я оставила тарелку на перевернутом ведре рядом и натянула розовые резиновые сапоги. Затем надела свои садовые перчатки, хранившиеся неподалеку от ящика с инструментами и села на корточки, чтобы оказаться с ним на одном уровне.

– Вы готовы к завтрашней игре? – спросила я, наблюдая, как аккуратно он подрезает стебли куста роз садовыми ножницами.

– Ха, я всегда готов, – хмыкнул он.

– Верно, – согласилась я, поднимая лейку с водой, стоявшую позади нас, чтобы полить цветы, с которыми он уже закончил работать. – Может, расскажете сеньору Лопесу и сеньоре Алонсо, что вы халтурили в прошлый раз?

Он обернулся ко мне через плечо, и на его лице застыло недоумение, будто я предложила ему ограбить банк, вместо того чтобы сознаться в своих шалостях друзьям.

– Зачем?

«Ну, может, потому что это было бы правильно, особенно для человека вашего возраста», – подумала я, но, конечно, не произнесла этого вслух.

– Возможно, вы правы. – Я взяла мусорный пакет и начала собирать обрезанные листья, стебли и вырванные сорняки. – Зачем нам это!

Краем глаза я заметила хитрую ухмылку на его морщинистом лице, и сама не смогла сдержать улыбки.

Некоторое время мы работали в полном молчании, соблюдая привычный порядок действий: он занимался цветами, рыхлил землю, удобрял растения и делал прищипку77, а я за ним убирала и подавала необходимые инструменты.

Вернувшись из дома с новой порцией лимонада, я увидела, что сеньор Карраско склонился над новым горшком, держа в руках незнакомый мне цветок. Он имел форму трубки с крупными белыми лепестками и листьями, напоминавшими виноградную лозу в виде сердечек.

Подойдя ближе, я ощутила свежий лимонный аромат цветка и внимательно рассмотрела нового обитателя сада сеньора Карраско. Мужчина пересы́пал грунт из мешка в маленький горшок, используя садовый совочек, затем выровнял поверхность и выкопал небольшое углубление в центре.

– Что это за цветок? – поинтересовалась я, коснувшись мягких лепестков, пока сеньор Карраско осторожно опускал растение в ямку, добавляя почву и разглаживая поверхность вокруг.

– Ипомея белая, – проговорил сеньор Карраско. – Но в народе ее называют иначе, и это название весьма для тебя символично.

– Почему?

Мужчина загадочно улыбнулся.