Что мне остается сказать?

Я кручусь в кресле, в котором не сидел уже несколько месяцев, смотрю на несколько почетных грамот в рамке и заставку, пляшущую на мониторе. Ощущение чего-то чужого, будто Ника Вудсворта на самом деле не существует. Как будто его никогда и не было.

Забавно, что то, что было неотъемлемой частью моей жизни на протяжении стольких лет, теперь кажется чужим.

— Я уверен, — отвечаю я.

Сет опирается на край серой стены кабинки и кивает.

— Ты знаешь, что это мало что изменит. Мы не прекратим дело, пока не найдем то, что ищем.

Я удерживаю информацию, которую держу близко к сердцу, при себе и встаю, хватаю свой значок и пистолет, зная, что они захотят их обратно, когда я уйду в отставку.

— Я знаю.

— Хочешь, я пойду с тобой, чтобы сказать ему? — спрашивает он.

— Вудсворт. Адамс. Мой офис, сейчас же, — кричит голос Кэпа.

Я ухмыляюсь Сету.

— Похоже, у тебя нет выбора.

Рука Сета касается моего плеча и сжимает его, удерживая меня на месте.

— Я твой напарник, но больше всего я твой друг. С профессиональной точки зрения, я не могу одобрить то, что ты делаешь, — он делает паузу, уголки его рта украшает легкая улыбка. — Но на личном уровне… мне чертовски приятно видеть человека за машиной.

Он уходит, прежде чем я успеваю что-то сказать в ответ, но его слова задевают самые глубины моей души. Я бы все отдал, чтобы вернуться к тому, каким я был раньше, потому что это чувство сейчас? Оно ахуеть какое паршивой.

И я не знаю, пройдет ли оно когда-нибудь.

Я следую за Сетом по узкому проходу через кабинки и направляюсь в кабинет Кэпа, останавливаясь, когда вижу Оскара Нормана, мэра Кинлэнда, сидящего рядом с другим мужчиной в сером костюме и со взъерошенными волосами.

Кэп улыбается, когда мы входим.

— Фантастические новости, ребята. Оказывается, неважно, что вы облажались.

Я хмурюсь, сбитый с толку.

— Джентльмены, познакомьтесь с агентом Баумом(фамилия автора произведений о волшебнике из страны Оз), — Кэп кивает в сторону Оскара. — А это мэр Норман.

Агент Баум встает со стула, протягивает руку, чтобы пожать мою, его очки в тонкой оправе слегка приспущены.

— Приятно познакомиться.

— Что происходит? — спрашивает Сет, оглядываясь вокруг с нахмуренными бровями.

Кэп кивает в сторону мужчин.

— Агент Баум из чикагского отдела ФБР. Они строили дело против Уэстерли в течение последних нескольких лет, и у них случился большой прорыв.

У меня сводит живот. Гребаное ФБР.

— И Вы здесь потому что? — я дергаю подбородком в сторону Оскара.

Агент Баум прочищает горло.

— Мэр и комиссар Кинлэнда недавно решили, что им лучше сотрудничать с нами, чем нет, — он усмехается. — Не так ли, Оскар?

Оскар поджимает губы и кивает.

— Он сыграл важную роль в получении того, что нам нужно, как против Кантанелли, так и против Уэстерли.

В моем мозгу вспыхивает лампочка. Благотворительное мероприятие на яхте Оскара. Встреча. Твою мать.

Я выдыхаю, опускаюсь на стул в углу комнаты, упираясь локтями в колени, чтобы понять, что это значит, что они говорят.

Агент Баум качает головой.

— Мы ценим всё, что вы сделали до этого момента. Я здесь в качестве одолжения, чтобы дать вам понять, что ваша тяжелая работа не будет забыта. Чем быстрее вы сможете предоставить нам доступ ко всем вашим уликам, тем лучше.

Сет смеется.

— Мы не так много можем предложить, — он смотрит на меня. — Наше внимание было сосредоточено на поиске поставщика, а не на создании дела о мелких преступлениях. Агента Вудсворта сняли с дела прежде, чем мы смогли их найти.

Моя нога отстукивает нервный ритм.

Агент Баум усмехается.

— Но мы нашли.

Прошло два дня с тех пор, как мой мир в очередной раз перевернулся с ног на голову, и я узнала, что Брейден — это ложь. Что всё, что было между нами, было ложью.

Я чувствую себя грязной.

Использованной.

И больше всего я чувствую себя очень, очень глупой. Я всегда гордилась тем, что являюсь мозгом семьи, но насколько умной я могу быть, если позволила этому случиться?

Закрыв глаза, я прислоняюсь спиной к надгробию Нессы.

— Ты солгала мне, Несс, — шепчу я ветру. — Ты говорила, что семья — это всё, что мне нужно, что мы должны держаться вместе. Оказалось, что это всё чушь.