— Ты слышала, что я сказал? — спрашивает он.

Надрез.

— Я тебя услышала.

Честно говоря, он действительно чертовски глуп, если думает, что уже не узнала об этом. Я знаю всё, что происходит, как ещё он думает, что наш бизнес держится на плаву?

— Ты мне нужна там сегодня вечером, чтобы представлять меня. Убедись, что он тот, кому мы можем доверять.

— А если это не так? — спрашиваю я.

Он пожимает плечами.

— Тогда это не так.

На самом деле он говорит, что хочет, чтобы я сделала грязную работу. Опять.

Я поворачиваю голову, глядя на него краем глаза.

— Разве ты уже не попросил Дороти встретиться с ним? Что она думает?

Он прочистил горло, его лицо побагровело.

— Дороти… сражена наповал. Я не могу довериться тому, что она не позволит этому затуманить её рассудок.

Я поднимаю брови, потому что это меня удивляет. Дороти любит быть в центре внимания, но обычно она использует мужчин и злоупотребляет ими в своей жизни, никогда не соглашаясь на большее, чем интрижка на выходные. Потому ли это, что она не хочет быть привязанной, или потому что она социопат, я не знаю.

Если честно, меня это не волнует.

— Жучок. Ты нужен мне в этом. Ты нужна своей семье.

Мой желудок сжимается от его слов, как это происходит каждый раз, когда он говорит это, и голос Нессы шепчет в глубине моего сознания.

«Нет никого лучше семьи, Эви, и нет места лучше дома. Мы должны держаться вместе.»

— Ладно.

***

— Я не знала, что ты приедешь.

Дороти появляется рядом с местом, где я сижу в баре, её рубиново-красные губы поджаты.

Я смотрю на неё, погружая пальцы в маленькую миску с зелеными оливками, которые я украла с подноса с гарниром, и широко улыбаюсь.

— Сюрприз.

Она открывает рот, но прежде чем она успевает вымолвить слово, Зик подходит к ней сзади, на его лице появляется ухмылка, когда его взгляд переходит с неё на меня.

— Оно живое! — он прижимает руку к груди. — Я весь день пытался дозвониться до тебя.

Из всех, кто работает на моего отца, Зик, несомненно, мой любимчик. Он один из единственных людей, которых я могу терпеть, и за эти годы он достаточно измотал меня, чтобы я действительно наслаждался его обществом.

— Была занята.

Я отправляю в рот ещё одну оливку.

— Чем? — Дороти насмехается. — Ты снова общаешься с тем неудачником из твоей средней школы?

Я скрежещу зубами, пытаясь сдержать раздражение от её постоянных придирок. Конечно же, она говорит о Коди. Она убеждена, что мы любовники, и я позволяю её воображению разгуляться, потому что то, что она думает обо мне, меня не касается.

Однако правда далека от этого. Коди — компьютерный гик, и я поняла, когда он сел рядом со мной на уроке химии, что подружиться с ним в перспективе будет выгодно для меня. Поэтому я держала его рядом и терпела его компанию, зная, что он будет в моем углу, когда мне понадобится. И хорошо, что я это сделала, учитывая, что сейчас он один из лучших хакеров в мире. Конечно, никто, кроме меня, этого не знает, и большинство людей согласны с Дороти, считая его неудачником, который потерпел неудачу в Кремниевой долине и вернулся жить в подвал своей матери.

Они не могут быть дальше от истины.

Зик кладет руку ей на плечо и кивает в сторону входной двери позади меня.

— А вот и он.

Его взгляд заостряется, и он встаёт чуть прямее. Мои глаза перебегают на Дороти, наблюдая, как она выпячивает грудь, её зрачки расширяются.

— Ты опоздал, — говорит Зик.

— Мне нравятся эффектные появления, — отвечает шелковистый голос.

У меня в животе возникает неприятное чувство, потому что я знаю этот голос. Он шепчет в моей памяти с тех пор, как застонал мне в ухо.

— Брейден, — воркует Дороти. — Привет.

Катушка немного распутывается. Может, он просто звучит так же.

Я кручусь на барном стуле, и мое дыхание вырывается из легких, как удар в живот, потому что это он. Николас.

И он выглядит… шокированным.

Он солгал мне о своем имени?

На нем та же черная кожаная куртка, что была на нем в ту ночь, когда он трахал меня у стены в уборной, а серебряная цепочка слегка выглядывает из выреза белой рубашки.

Когда наши глаза встречаются, по моим венам разливается тепло, и я не уверена, потому ли это, что я вспоминаю, как хорошо он чувствовался внутри меня, или потому, что я в ярости от того, что он сейчас здесь.

Он не спеша оглядывает меня по всей длине тела, а затем снова поднимает свой взгляд, прежде чем снова встретиться с моими глазами. А потом он ухмыляется.

Раздражение закипает глубоко в моей груди.

— Брейден, — снова говорит Дороти.