Ферро снова завязал ей глаза и повел обратно. Эйра молчала всю дорогу. Время, проведенное со Столпами, заставило ее усвоить, что стратегическое молчание часто лучший выбор. Оно давало ей возможность продумать и тщательно структурировать свои вопросы и заявления. Более того, Столпы казались безмолвной группой. Она могла проходить через комнату с двадцатью из них и не знать об этом.

Эйра вздохнула с облегчением, когда он снял повязку с глаз. Для пущей убедительности она схватилась за грудь, словно пыталась справиться с нервами.

— С тобой все в порядке? — Ферро обнял ее, положив обе руки ей на плечи.

— Да, извини. — Эйра покачала головой. — Стоя перед Избранным Ярген, выбранным самой богиней… — Она, пошатываясь, высвободилась из его объятий и тяжело опустилась на стул у окна. — Тяжесть его присутствия слишком велика для такой простой смертной, как я. После ямы он… он выглядит великолепно. — Эйра посмотрела на Ферро, слегка расширив глаза. — А ты… ты…

— Прости меня. — Ферро сел рядом с ней, взяв ее за руки. — Я хотел сказать тебе, Эйра, я… Но было не время. И я…

— Да? — подталкивала она, когда он прервался.

— Я не знал, как много ты будешь значить для меня… для всех нас.

— Для тебя? — тихо повторила она, переводя взгляд с их переплетенных пальцев на его лицо.

— Я знал, что ты любила меня тогда.

Эти слова больно укололи ее, чего ей совсем не хотелось. Она ненавидела боль, которую они оставили во все еще гноящейся ране, созданной в ней Ферро. Сначала Адам, потом Ферро… Она знала, как выбирать мужчин, которые неизбежно причиняли ей боль.

Но был ли Каллен таким?

Она почувствовала, как ее лицо смягчилось при мысли о Каллене, и она прогнала саму мысль о нем. Здесь не место думать о нем. То, к чему была призвана Эйра — кем она должна была стать, чтобы выжить — не предназначалось для Каллена и его нежности. Та, кем она становилась, возможно, никогда не будет предназначена для таких нежных и любящих рук.

— Но я признаю, что тогда я видел в тебе только ту, кого можно использовать для прославления Ярген, — продолжил Ферро, не обращая ни на что внимания.

— Тогда, а как насчет сейчас? — Она была в безопасности до тех пор, пока была ему полезна. Это было ясно. И если она собиралась продолжать успешно манипулировать им, ей нужно было знать, где она находится, и чего он от нее хочет.

— Сейчас… — Его пальцы сжались. — Подумай об этом, Эйра. Мы с тобой… возвещаем ей славу. Весь Солярис будет смотреть на тебя как на одну из тех, кто увидел свет… кто был благословлен ее любовью. Моей любовью. — Ферро выдохнул с легкой улыбкой. Он выглядел почти искренним, что заставило ее возненавидеть его еще больше. Он не был человеком, способным любить.

И опять же упоминание о любви снова переключило ее на Каллена. Как бы она ни старалась, ей не удавалось убежать от воспоминаний о том, как он прижимал ее к стене во время соревнований, об ощущении его пальцев в ее волосах. Если она выберется из этого живой… она поцелует его так, хотя бы еще раз. Она не упустит момента ни с ним, ни с кем-либо из своих друзей.

— Я хочу быть полезной для тебя, — сказала Эйра как можно деликатнее.

Ферро наклонил голову, явно оценивая ее, и зловещая усмешка скользнула по его губам. Он излучал ужасное самодовольство.

— Как ты хочешь быть «полезной» для меня?

Подтекст заставил Эйру проглотить желчь. Она должна была положить конец его более чувственным намекам, которые до сих пор игнорировала. Он мог считать ее своей зайкой — домашним питомцем, своей ученицей, средством для достижения целей. Но она не собиралась позволять ему думать о себе как об объекте вожделения. Эйра проглотила горький привкус во рту и заговорила с большей легкостью, чем смогла бы неделю назад, учитывая растущую внутри нее панику.

— Я хочу восславить Ярген. — Эйры держала спокойное, благоговейное выражение лица. Она смотрела на него так, словно он был скульптурой божества, а не человеком. Не тем, кого могли или должны были коснуться ее смертные руки. (Не то, чтобы она когда-либо даже хотела этого). — Когда-то я, возможно, была глупой девчонкой и думала, что лучший способ показать тебе свое отношение — служить тебе. — Она позволила похотливому тону повиснуть в последних двух словах. Надеясь, что ее намерения были ясны. Надеясь, что он увяжется за эти слова. — Но теперь я вижу, что есть гораздо больше способов внести свой вклад в правое дело. Я была глупой, сбитой с толку маленькой девочкой. Но больше нет. Мне открылись глаза. Я вижу свет, и теперь я думаю, что знаю, каким способом могу принести Столпам — и тебе — славу. Он связан с моей магией и моим преклонением перед твоей праведностью. Это делается путем следования вашим приказам и пожеланиям, как и подобает солдату, а не из-за каких-то девичьих грез, которые давно прошли.