Ужин проходит в комнате, пристроенной к задней части башни. Это помещение больше похоже на зимний сад, чем на столовую. Заостренные арочные проемы, обрамленные дорогими большими стеклами, открывают вид на темнеющий лес, окружающий заднюю половину поместья. Я чувствую себя бабочкой, запертой в стеклянной коробке и перенесенной в неестественную среду. В этих стенах я в безопасности, но лишь тонкое стекло отделяет меня от чудовищ, обитающих в лесу.

Я смотрю в окна в самом конце комнаты, разглядывая свое отражение в глубине деревьев. Здесь они кажутся старше, чем дома. Нет, поправляю я себя, теперь это место — мой дом.

— Как Вы относитесь к жареному кабану и диким овощам? — Орен несет поднос на предплечье от бокового входа.

— Я не привередлива, когда дело касается еды, — говорю я с улыбкой. У меня было слишком много ночей, когда голод был единственной вещью на моей тарелке, чтобы жаловаться на любое горячее блюдо, поставленное передо мной.

— Хорошо, — говорит он. — У нас нет здесь постоянной еды. — Он делает паузу, ставя блюдо во главе стола. — Это не значит, что еды нет. У нас есть все, что нам нужно. Но меню состоит из того, что дает лес, и того, что можно взять из кладовой.

— Я буду рада помочь Вам добывать пищу, — говорю я, садясь.

Он удивленно смотрит на это предложение.

— Мы не падальщики, копающиеся в грязи в поисках еды.

— Конечно, нет. — Я смеюсь, как будто никогда раньше не была таким человеком. Именно необходимость искать пищу побудила меня искать в библиотеке моего отца книги о местной территории. Именно так я могу отличить безопасный гриб от ядовитого. — Я просто считаю, что лесные грибы очень вкусные. А их поиск — это занятие, которое мне нравится.

Он наливает мне воду и вино из двух отдельных графинов.

— Приму к сведению. — Но из этого ничего не выйдет. Я слышу это по его голосу.

— Хозяин дома присоединится ко мне за ужином? — спрашиваю я.

— Нет, он ужинает в своей комнате.

Я поджала губы.

— Я встречусь с ним после ужина?

— Тогда это будет ближе к закату.

— Он может навестить меня в моих покоях, если будет поздно.

— Это неуместно.

Я выкашливаю вино в свой бокал.

— Неуместно? Разве я не его жена?

— На бумаге, по законам этой страны, да.

— Тогда я думаю, что ничего страшного, если он навестит меня в моей комнате. — Я медленно опускаю бокал, благодарная за то, что моя рука не дрожит настолько, чтобы он стукнулся о стол или пролился.

— Хозяин очень занят.

Чем? Я хочу потребовать ответа. Я уже несколько часов пытаюсь справиться с этой ситуацией как можно более любезно. Но я до сих пор не знаю, кто этот человек, за которого я вышла замуж. Я понятия не имею, как он получил свое состояние, откуда он пришел, чего он хочет и почему ему настолько нужна книга, что он согласен заплатить за жену, лишь бы она у него была.

— Не могли бы Вы передать ему, что его жена будет очень благодарна, если он сможет провести с ней несколько минут до заката? — Я смотрю дворецкому в его черные глаза-бусинки, когда озвучиваю свое требование.

— Я передам. — Он быстро уходит.

Я ужинаю в одиночестве. Кому-то это может показаться неудобным, но я привыкла к одиночеству и времени, проведенному только с самой собой. Более того, в каком-то смысле это предпочтительнее. Тишина постоянна, а одиночество безопасно. Никто не пытается отнять у меня еду. Никто не требует, чтобы я с ним общалась. Никто не пытается столкнуть меня с моего места за столом, чтобы я могла приступить к мытью посуды.

Тарелка пустеет раньше, чем я успеваю оглянуться, и у меня все скрутило в животе. Я ела слишком быстро. К тому же еда более сытная, чем я привыкла. Я откидываюсь на стуле, не по-женски, и поглаживаю выпуклость живота. Давно я не чувствовала себя такой сытой.

Могло быть и хуже, возвращаюсь я к своей предыдущей мысли. Мой муж, похоже, не проявляет ко мне никакого интереса. Это лучше, чем если бы мужчина ожидал, что сегодня вечером я приду к нему в постель, чтобы могла приступить к выполнению своего «долга» — подарить ему наследника его состояния. И, кажется, у меня столько же — нет, больше свободы, чем дома. К тому же, здесь меня никто не побеспокоит.

Орен возвращается, снова отрывая меня от моих мыслей.

— Вы закончили?

— Да.

— Наелись? — Он забирает мою пустую тарелку.

— Более чем. — Я сажусь прямее. — Пожалуйста, передайте повару, что было вкусно.

Он лукаво улыбается и кивает.

— Передам.

— Есть новости от моего мужа? — спрашиваю я.

Дворецкий вздыхает. И снова то, что должно быть простым ответом, заставляет его мучиться слишком долго.

— Я думаю, он сможет найти время, пять или десять минут, возможно. Я разожгу огонь в кабинете в Вашем крыле. Вы можете подождать его там.