Дрю знает, что делать, сетует мой разум. Дрю... Даже не думай об этом.

— Я очень люблю дышать, и если помощь тебе — единственный способ продолжать это делать, то считай меня своим новым помощником. — Отчасти это правда. Отчасти храброе лицо. Я знала, что я мертва с того момента, как он меня забрал с собой.

— Ты думаете, я поверю тебе на слово? — Он слегка наклоняет подбородок, чтобы лучше посмотреть мне в глаза. Его взгляд затенен, два сверкающих глаза, устремленные в ночное небо. Расслабленный, вне боя, он смотрит на меня глазами гораздо более молодого человека; они даже поражают. Но они болезненно выделяются на его древнем лице. Это глаза мужчины в расцвете сил, исполненного мужественности, запертого в теле ходячего трупа. Я не могу отвести взгляд.

— Ты, должно быть, хочешь этого, иначе не разговаривал бы со мной сейчас. — Я говорю, преодолевая комок в горле.

— Я хочу многого, чего у меня нет, — торжественно произносит он. Слова тяжелы, как камни, опускающиеся на дно колодца, и отдаются тоскливым эхом. — Но я не могу позволить желаниям затуманить мой рассудок, когда судьба моего народа висит на волоске.

— Тогда что ты будешь делать со мной? Если ты не можешь мне доверять, то какой смысл во всем этом?

— Это то, что я обсуждал, пока ты дремала и лечилась. И мне кажется, что я нашел — - так сказать, решил одну проблему с помощью другой. Я не знаю, могу ли я доверять тебе. Скорее, я знаю, что не могу тебе доверять.

Это чувство взаимно.

— И мы возвращаемся к проблеме, что ты тоже умираешь. — Он делает паузу и ненадолго задумывается над своими дальнейшими словами. — Как много ты знаешь о Фэйде?

По правде говоря, очень мало. Фэйд существует в мифах и легендах Деревни Охотников. Он такой же древний, как и крепость, и еще более загадочный. Дрю рассказывал мне истории о нем, но каждая из них казалась более невероятной, чем предыдущая.

— Я знаю, что он берет свое начало от первого охотника — это защита, чтобы не дать вашему роду захватить мой мир. — Может быть, это и есть то «проклятие», о котором он говорит? Если это так, то он никак не может предположить, что я помогу ему снять его.

Он фыркнул и сложил руки за спиной. Лорд вампиров поворачивается и идет к окну.

— Очевидно, ты ничего не знаешь.

— Я знаю достаточно.

— Фэйд не имеет никакого отношения к нашим разборкам, — говорит он.

— Тогда что это такое?

Он пристально смотрит на меня. Похоже, я умею выводить из себя лорда вампиров. Замечательный талант. Поэтому я еще больше удивляюсь, когда он отвечает.

— Чуть более трех тысяч лет назад произошла великая магическая война. Люди оказались втянуты в войну, не в силах противостоять таким существам, как вампиры. Король Эльфов заключил договор с Человеческим Королем. Взяв невесту, он разорвал мир на две части с помощью заклинания Фэйда. С одной стороны жили люди в том мире, который мы называем Миром Природы. С другой стороны, в Мидскейпе, жили остальные.

Эльфы. Остальные? Нет... здесь всегда были только люди и вампиры. Нет... больше. Голова болит, и не только от ран.

— Вскоре после раскола мира было наложено проклятие. — Его голос становится острым, как серп. — И с тех пор мы ослаблены им. — Руки Рувана — лорда вампиров — сжались за его спиной. Трудно представить, что вампиры, с которыми мы столкнулись, ослабли. — Но из всего этого ты должна понять, что люди не созданы для Мидскейпа. Только Человеческая Королева может жить в этом мире. Все остальные люди из Мира Природы чахнут и умирают. Именно эта смерть преследует тебя сейчас. Вот почему наше исцеление в лучшем случае притуплено. Мы можем минимально замедлить его прогресс, но мы не можем остановить твое увядание.

Он может лгать, чтобы довести меня до отчаяния. Я снова уставилась на свои руки.

Я сжимаю пальцы в кулак. Я все еще чувствую неестественную боль, которая была с момента моего пробуждения. Истощение в моем теле глубже, чем мышцы, глубже, чем скелет. Я знаю, что такое травмы и боль. Может, я и не охотник, но на мою долю выпали все тяготы и потери. Я жила в кузнице, пережила все ожоги, царапины, синяки и переломы. Я знаю, как я должна лечиться, и это не то.

Я все еще понимаю, что он может лгать, чтобы довести меня до отчаяния. Но я не могу избавиться от ощущения, что мое тело... другое. Боль и не проходящая усталость.

— Сколько у меня времени? — спрашиваю я наконец. Я все еще не уверена, что полностью верю ему, но все это было бы довольно долгой и затянувшейся уловкой, чтобы быть полной ложью. Если бы ему нужна была только моя кровь, он мог бы ее уже получить. А еще у меня болит все тело.

Это еще не все, должно быть.