— Фаэлин, — повторила она. — Старое доброе имя, происходящее из первого языка твоими предков. Полагаю, оно означает — любимая магией.

— Любимая эльфами, как мне всегда говорили. — Я застигнута врасплох тем, насколько нормальным кажется это общение. Как будто мы просто два друга, которые болтают. Как будто она не волшебная незнакомка, которую я нашла в лесу.

— Эльфы, магия — синонимы древних людей. — Она пожимает плечами.

— Аврора… ты дух? — Я шепчу, страх и восхищение борются, подавленные неправдоподобностью вопроса. Но моя интуиция продолжает тянуть меня к этому выводу. Каким бы невозможным он ни был. Я не могу отпустить это.

Она снова поднимает глаза на меня. Легкая, усталая улыбка.

— Да.

— Как? — Я поворачиваюсь к ней лицом, пытаясь увидеть ее в новом свете. У нее серебристые волосы, такие чистые, словно платиновые. Ее глаза темнее смолы. А кожа почти неестественно бледная… С первого взгляда она похожа на человека, но чем дольше я ее разглядываю, тем более тревожной становится ее внешность. Она похожа на слишком совершенную версию человека — изображение художника, близкое, но не совсем реальное. — Все духи, которых я когда-либо знала, сохраняют те формы, которые они представляют. — Как Фолост в своем очаге или Мэри в своем горшке на подоконнике. И, хотя они могут общаться своими способами, они не могут говорить на обычном языке.

Но в рассказах о древних духах говорилось, что они могут принимать человеческие обличья… Может быть, она одна из последних представителей того давнего времени? Одно только предположение об этом приводит меня в трепет.

Аврора смотрит в окно, отводя взгляд от всего, что находится внутри. Когда она заговорила, слова были тяжелыми, немного грустными и наполненными такой тоской, что удивительно, как мы оба не утонули в ней.

— Давным-давно я обратилась к одному старому богу с просьбой о человеческом теле… и мое желание было исполнено.

Я знаю, что лучше больше не спрашивать, хотя сгораю от любопытства. Это не мое дело, и в моем прошлом есть вещи, которые я бы не хотела, чтобы кто-то снова выныривал на поверхность. Какой бы ни была история Авроры, ей явно больно даже думать о ней. Зачем духу нужно тело человека, если их естественные формы — это лишь сила и необработанная сущность самой природы — для меня загадка. Но пока я оставляю это.

— И за тобой охотился Волчий Король?

— Он видит во мне просто добычу. Я для него — символ, с помощью которого он хочет укрепить свое право на трон. Поэтому я сбежала. Я пыталась освободиться, но в итоге связалась с тобой. — В ее словах чувствуется вина, но я ощущаю лишь прилив волнения.

Все духи в доме были привязаны к моей бабушке. Она рассказывала мне о том, как это происходит, и о методах, с помощью которых это делается. Но я так и не нашла духа, с которым могла бы связать себя.

Связывание духов — одна из древнейших магий. Бабушка всегда говорила, что другие ведьмы нашего времени в основном забыли о нем. Когда они утратили способность связываться с духами, то в конечном итоге утратили и свою магию. Это была еще одна причина, по которой она связала Фолоста и Мэри со мной незадолго до своей смерти. Она рассказывала мне истории о давних временах, когда у нашей семьи были десятки духов, живших рядом с нами. Но сейчас их всего двое. И они малы и хрупки по сравнению со старыми магами… не то чтобы я когда-либо позволил кому-либо из них услышать от меня подобное.

Связывание духа позволяет смертному призывать его, обменивая свою магию на услугу духа. Например, видеть в темноте или создавать огонь. Иногда духи решают поселиться рядом с ведьмами, создавая поистине симбиотические отношения, в которых сила и безопасность являются общими. Один дух не может быть связан более чем с одним человеком, поэтому неудивительно, что Король Волков бросил свою охоту, когда увидел нас.

Интересно, на какие магии она меня способна и что я смогу сделать для нее в ответ.

— Для меня большая честь быть связанной с тобой. — Я осторожно кладу свою руку на ее спину. — Могу я спросить, духом чего ты являешься?

Она встречается взглядом с моим. Ее взгляд несет в себе тяжесть самой холодной зимней ночи. У меня перехватывает дыхание.

— Нет, — наконец шепчет она.

Я слегка киваю. Ощущения те же, что и при упоминании о сделке, заключенной для придания ей человеческой формы. Я чувствую всеми костями, что не мне спрашивать и не мне знать. По крайней мере… пока не нужно.

Поэтому оставлю все как есть.

— Аврора, могу я спросить еще кое-что?

— Ты, конечно, можешь спросить, но я, возможно, не буду настроена отвечать, — говорит она с усталой улыбкой.