— Фаэлин? — Судя по тону Эвандера, он зовет меня уже не в первый раз. Я моргаю, возвращаясь в настоящее и отказываясь от фантазий. Эвандер и Аврора стоят. Он выжидающе протягивает ко мне руку. Должно быть, я действительно потерялась в своих мыслях, чтобы не заметить этого. — Нам пора возвращаться.

— Конечно. — Я беру его за руку, и он помогает мне подняться. Мы задерживаемся, но лишь на секунду. И все же, когда мы идем обратно, бок о бок, наши костяшки пальцев трутся друг о друга в тесном проходе. Мои пальцы подрагивают, когда я борюсь с желанием переплести их с его пальцами. Одного прикосновения было бы достаточно… одного мгновения его — нашего.

Но сегодня этого не будет. Мы сразу же возвращаемся в покои короля. Огонь в очаге еще потрескивает.

— Спокойной ночи, — говорит Аврора, достаточно громко, чтобы Конри услышал, если он находится в спальне. Занавеска задернута, на полу лежат длинные тени, поэтому невозможно понять, есть он там или нет. — Еще раз спасибо, Фаэлин, за помощь. И за твое сопровождение и охрану, Эвандер.

— Для меня честь служить королю, — покорно отвечает он.

— Хорошо отдыхайте, Аврора, Эвандер. — Мое внимание ненадолго задерживается на Авроре, а затем переключается на Эвандера, когда она исчезает за занавесом. Мерцающий оранжевый свет костра подчеркивает каждую впадинку и ямочку на его мускулах. Я бесстыдно фантазирую о том, как вздымаются его бицепсы, когда он обхватывает мои бедра, когда я оказываюсь на нем.

Я люблю тебя, говорю я ему губами.

Тени на его лице словно потемнели. Его рука сама собой двигается, тянется ко мне, но он отказывается от этого движения. Боль наполняет его лунный взгляд.

Я люблю тебя. Всегда, произносит он в ответ. Затем он поворачивается и целеустремленно выходит из комнаты, как будто ему нужно набрать обороты, чтобы убедиться, что он действительно уйдет.

Я задерживаюсь, глядя на очертания того места, где он только что был. Ночью в пещерах холоднее. Но зима в моем сердце только усиливает холод. Мне тоже нужно двигаться, причем в противоположном от него направлении. Но все, чего я хочу, — это бежать к нему. Сказать Эвандеру, чтобы он увез меня далеко-далеко от этого места. Туда, где нам больше никогда не придется думать об этом.

Скоро, успокаиваю я себя. Мой день прошел в укреплении Авроры и составлении плана нашего побега. Мы все будем свободны в течение двух недель. Они терпели эту боль и страдания годами… Я смогу продержаться еще несколько дней.

Затаив дыхание, я практически вбегаю в спальню, минуя точку невозврата — занавеску. Я замираю в тот момент, когда погружаюсь в почти полную темноту. Единственный свет — это луч, отбрасываемый огнем камина под занавеской. Глазам требуется секунда, чтобы адаптироваться, и, не зная расположения комнаты, я не двигаюсь с места.

— Я здесь, моя королева. Пройди вперед. — Тон Конри низкий, знойный, но при этом приказной. Тени передо мной сдвигаются, сопровождаемые звуком движущихся тканей.

Я делаю то, о чем он просит, глаза медленно адаптируются, пока я шаркаю вперед. Комната становится более отчетливой. Она вся в оттенках черного и серого, с намеком на оранжевый. Света едва хватает, чтобы разглядеть огромную кровать, занимающую большую часть пространства. Сбоку, у стены, стоит стол, обрамленный двумя стульями. Я вижу темные пятна гобеленов, развешанных по стенам, но не могу разобрать вытканные на них узоры.

— Уже недалеко, — уговаривает Конри. Я направляюсь к той стороне кровати, которую он не занимает, судя по звуку. Но он останавливает меня с тск. — Я не там.

Пригнувшись, я корректирую свой курс и иду вокруг изножья кровати, к нему, перебирая пальцами, чтобы не потерять опору, — они скользят по толстым мехам и стеганым одеялам, сваленным в кучу, чтобы уберечься от холода пещер. Когда я приближаюсь, он протягивает руку. Конри без рубашки, одеяла сложены вокруг его талии. Остается надеяться, что под ними что-то есть.

— Я ждал тебя. — Он берет мои руки в свои и целует их тыльную сторону. Это нежное и ласковое проявление. Что делает его еще более зловещим, если знать его истинную природу.

Бардульф и Конри — мужчины, созданные из одного и того же материала. Но если Бардульф был открытым и наглым, то Конри — хитрым и методичным. Ему не нужно спешить, потому что он искренне верит, что мир прогнется под него. Это всего лишь вопрос времени. А если нет, то он сломает его силой.

— Мне жаль заставлять моего короля ждать.

— Я разрешаю, только на этот раз. Аврора здорова? — Как только я в руках, всегда Аврора рядом. Вряд ли за все время существования Конри был хоть один день, когда он не беспокоился о том, что гарантирует ему контроль над лыкинами.

— Да. — Я кладу руку ему на плечо. — Но я устала от нашего общения.

Наступившее молчание невыносимо. Ему требуется слишком много времени, чтобы сформулировать то, что должно состоять из нескольких слов. Интересно, что творится у него в голове? Страх наполняет мою кровь, утяжеляя мое тело из-за того, что он не может ничего сказать, ничего.