Было еще несколько ночей, наполненных песней. Но ничего столь зловещего и наводящего ужас, как те два приступа, которые я пережила. Поначалу музыка ничего не значила, но чем дольше я работаю с Илритом, тем больше у меня появляется врожденного понимания.

Иногда раздающиеся ночью гимны — это песни защиты, я думаю. Не подходи, поют сирены дюжиной голосов, каждый из которых произносит разные слова на разной ноте, но при этом как-то очень гармонично. Не подходи…

Каждую ночь я засыпаю, слушая среди них голос Илрита. Я всегда могу найти его, как маяк, указывающий на далекий берег. Я цепляюсь за этот звук, позволяя ему заполнить пробелы в моих воспоминаниях, оставленные моей работой. Он заполняет и успокаивает раны, которые я пытаюсь скрыть.

Его голос до боли прекрасен. До боли в пальцах. Он наполняет мою грудь и успокаивает зверя моей боли, который мечется по клетке. Я не могу отрицать притяжение его голоса, даже когда знаю, что должна. Его слова, хотя они сладки и мелодичны, бушуют во мне, как ураган, который я бессильна остановить — за ним можно только гнаться. Каждый миг наслаждения его песнями сгущается в последние дни моего существования.

Одно утро не похоже на все остальные.

За мной пришла не Лючия и не Фенни. Скорее, обе. Они парят над моим балконом на рассвете. Я встаю. Обычно рано просыпаюсь. Поэтому я увидела их сразу, как только они поднялись на дальний край.

— Сегодня ты не встретишься с Лордом Илритом в амфитеатре, — объявляет Фенни.

— Нет? — Я изогнула брови. Я хорошо продвинулся в превращении линий по всей моей маркировке в золотые, а кусков воспоминаний — в пустоты. Большая часть моей кожи покрыта чернилами. Но еще больше остается пустой — предстоит еще много работы.

— Нет. Твое присутствие необходимо для небольшого собрания знати герцогства. — По тону Фенни понятно, что спорить не стоит. Но я все равно возражаю.

— Разве это лучший способ провести время? — Я отталкиваюсь от кровати. — Я должна учить больше слов и получать больше знаков для своего помазания.

Лючия переводит взгляд на Фенни. В них мелькнула искра согласия. Она маловероятный союзник. Но она молчит.

— У тебя еще почти пять месяцев до летнего солнцестояния, когда ты будешь принесена в жертву Лорду Крокану. Но есть всего несколько недель до того, как мы должны передать вас Герцогству Веры для окончательных приготовлений перед солнцестоянием. Было бы неправильно, если бы мы не позволили нашим дворянам встретиться с тобой первыми. Кроме того, как человек, ты и так будешь достаточно тщательно изучена. Будет лучше, если сначала ты приобретешь здесь союзников. Там люди будут более склонны быть на твоей стороне.

Интересно, что Илрит ничего не сказал ни о знакомствах, ни о знати, ни о формальностях.

— У меня сложилось впечатление, что у людей нет выбора, быть мне жертвой или нет.

— У них нет.

— Хорошо, — поспешно говорю я, прежде чем она успевает вставить еще одно слово. — Тогда я думаю, что предпочла бы сосредоточиться на своей задаче, а не на том, что меня тут выставляют.

— Не оскорбляй наши обычаи, — отрывисто сказала Фенни. — То, что ты предназначена для смерти, не означает, что все остальные тоже. Не будь настолько эгоистична, чтобы думать, что твои действия не влияют на остальных.

— Эгоистична? — Это слово поражает меня до глубины души, звеня гневом.

— Фенни, — ругает Лючия, но не достаточно твердо. Вот тебе и союзник.

— Ты отмечена смертью и…

— Отведи меня к Илриту, сейчас же, — требую я, прерывая Фенни.

Фенни складывает руки и не двигается с места. Лючия смотрит между нами, как сторонний наблюдатель за бессловесной битвой воль. Я сужаю глаза.

— Я сделала для тебя кое-что, в качестве личного одолжения, — холодно говорит Фенни. Выражение лица Лючии становится растерянным. — Теперь я прошу тебя сделать это для меня.

Черт бы ее побрал. Она использует кольцо против меня. Но, по крайней мере, это подтверждает, что она избавилась от этого дурацкого кольца раз и навсегда.

— Хорошо, — согласилась я. — Но только это, и тогда мы квиты.

— И ты будешь хорошо держать себя перед нашими дворянами. — Фенни приглаживает несколько прядей волос, закрепив их колючим панцирем. — Илрит говорит нам, что ты очень способная, если тебя мотивировать.

— У меня есть вся необходимая мотивация. Я могу даже удивить тебя, — сообщаю я. Может быть, мне и не очень нравятся душные дела, и я всегда предпочту теплый эль в Наклонном Столе в исключительной компании лучшему вину в хрустальной чаше, когда все вокруг меня строят козни и заговоры. Но… — Я бывала на шикарных вечеринках с аристократами из тех мест, откуда я родом.

— Хорошо. Но я не думаю, что человеческие чувства переносятся на сирен.

— Попробуй, — бросаю я вызов.