— Я думала… что, забыв его, я смогу полюбить тебя лучше, стану более достойным тебя. Но я рада, что вспомнила. Я рада, что могу рассказать тебе все это — всю себя. Если ты хочешь меня, то я хочу, чтобы ты хотел всего этого, хорошего и плохого. — Я хочу быть его — каждой усталой, решительной, избитой и смелой частью меня. Если я ему нужна, то я хочу, чтобы у него было все. Я желаю знать, что он хочет всего этого.

— Хорошо. Никогда не стоит уменьшать себя, чтобы насолить другому. Лучшая месть — это процветание.

Мои руки скользят по его талии, тянутся вверх по спине, цепляясь за затвердевшие мышцы его плеч. Илрит прижимает свои губы к моим, властно, но без нужды, вытесняя последние остатки Чарльза из моего тела и мыслей. Его пальцы то напрягаются, то расслабляются, разминая мою спину, распутывая узлы многолетней боли.

Когда он отстраняется, я понимаю, что огромное море, которое я почувствовала, когда мы только вошли в комнату, сгустилось. Теперь есть только мы. Мы погружаемся в этот момент и фиксируем каждую деталь в глазах друг друга, как созвездия, которые будут вести нас домой.

Никогда еще я не делала так мало, не была так прикрыта и в то же время не чувствовала себя такой открытой.

Это близость, не похожая ни на одну из тех, что я когда-либо знала, и я хочу полностью отдаться ей. С каждой секундой я жажду этого все больше. Это как снять корсет после долгого рабочего дня. Как глоток холодного лимонного чая в палящий летний день — острый на язык, сладкий в горле, освежающий до глубины души. Это первый вздох, который я сделала после того, как одолела волны на пляже той ночью, давным-давно.

— Илрит. — Его имя ласкает мой разум. — Я люблю тебя.

Улыбка, расплывающаяся по его лицу, ярче полуденного солнца.

— И я люблю тебя. — Его внимание переходит на мой рот. Он облизывает губы, и я еще крепче прижимаюсь к нему. — Виктория, я…

Нас прерывает внезапная и зловещая тишина. Без предупреждения пение хора, которое продолжалось на заднем плане, прекратилось. Я отфильтровала этот постоянный шум. Но его отсутствие стало заметным.

— Что…

В ответ на мой незаконченный вопрос по Вечному Морю пронеслась одна нота — пять голосов в полной гармонии.

— Они приняли решение, — торжественно произносит Илрит, его руки ослабевают. Я едва удерживаюсь от того, чтобы не притянуть его к себе. Еще немного. Еще немного времени, чтобы мы с ним просто существовали.

Но приливы и отливы судьбы тянут нас за собой с самого начала. Невозможно найти ни одного встречного ветра, способного противостоять им. В тот момент, когда наши руки полностью расслабляются и мы расходимся в стороны, хор огибает балкон.

Все они по-прежнему держат копья, и выражения их лиц — мрачные и серьезные. Единственный, кто выглядит счастливым, — Вентрис, что еще больше подтверждает мою теорию об игре, в которую могла играть Фенни. Она играла на другой исход. Теперь я подозреваю, что она проиграла.

— Мы приняли решение, — объявляет Ремни. — Ваши помазания будут обновлены, а затем, на рассвете, вы будете принесены в жертву на берегах Леди Леллии, чтобы ваши тела могли быть предложены для питания Дерева Жизни — в качестве извинения за ваши обиды — и чтобы ваши души могли вернуться к Лорду Крокану. Надеюсь, вместе взятых сил хватит, чтобы умиротворить старых богов и покончить с этим раз и навсегда.

Глава 50

Спорить бессмысленно. Даже если в моих мыслях и вспыхивают возражения, я оставляю их при себе, скрывая за спокойной маской. Илрит, похоже, пришел к такому же выводу, поскольку остается совершенно неподвижным. Хотя мускулы на его челюсти коротко подрагивают. Это единственное, что выдает его волнение.

Пытаясь спасти свои моря, хор проклял всех нас. Но осознание того, что они будут мешать, а не помогать, уже по-своему прогресс. Это подтверждает, что нет смысла искать их помощи дальше. Мы с Илрит сами по себе.

Мысли кружатся в голове, как буря. Давление подталкивает меня. Оно ветер в моих парусах и ориентир, по которому я прокладываю свой курс.

— Если хор решил так, то мы подчинимся вашему решению, — говорю я, слегка склонив голову.

— Хорошо, — говорит Ремни. Вентрис смотрит с диким скептицизмом на мое подчинение, но молчит. Ремни излучает ауру, свидетельствующую о том, что сейчас не время испытывать ее терпение. — Сейчас мы отведем вас к ее пескам, чтобы вы могли должным образом помазаться перед Деревом Жизни перед тем, как принести себя в жертву нашей госпоже. — Ремни перекладывает копье из руки в руку, явно испытывая неловкость от того, что ей предстоит сказать дальше. — Однако, учитывая, что вы говорите о том, чтобы срубить Дерево Жизни, нам придется связать и заточить вас.