— Я не знаю, — признался он. — Возможно, я вернусь на Нову, чтобы помочь сестре. Думаю, она лгала мне, придумывая какую-то историю о том, где я нахожусь, чтобы предотвратить мой арест.

— А как ты тогда называешь Королевских Всадников?

— Считай их скорее убийцами, чем рыцарями, пока они здесь. — Он пожал плечами. — Я не должен быть на Луме, так что технически они на меня не охотятся. То, что я здесь, — это все одна большая серая зона.

Она хмыкнула.

— Не уверена, что ты хотел сказать это как каламбур, но это было довольно забавно.

Ее шутка настолько отличалась от ее обычной серьезности, что Кварех пришлось долго размышлять над ней, прежде чем он понял, что она была искренней. Арианна нашла юмор в его словах. Она не только не стала сразу же предполагать худший из возможных последствий его слов, но и нашла в них юмор. Это было далеко от той женщины, которая держала клинок у его языка, угрожая отрезать его, если он ее побеспокоит.

— Я и не думал. — Он облегченно рассмеялся. — Но, оглядываясь назад, это кажется забавным.

— Похоже, ты близок с сестрой, — подумала Арианна после долгого раздумья. — Я не удивлена, что у тебя с ней есть шепотная связь.

Он чуть было не спросил, откуда она знает об этой связи. Но для человека, который, казалось, никогда ничего не упускает, было просто понять, как Арианна пришла к такому выводу. Он уже не раз с нежностью упоминал Петру и говорил Ари, что в его ушах есть магия. Она видела, как он рассказывал об этом.

— Логично, что ты захочешь вернуться к ней, — прошептала Ари так слабо, что он чуть было не подумал, что ветер его разыгрывает. Но его слух был слишком хорош для этого. Он точно знал, что она сказала, и по учащенному сердцебиению тоже понял это.

— Я могу остаться. — Это были единственные слова, которые он мог произнести, чтобы хоть ненадолго отвлечься от давления, нараставшего в груди.

— Что? — Она выпрямилась, ее руки соскользнули с перил. Повернувшись к нему лицом, Арианна положила на него одну руку.

От ее взгляда ему стало еще хуже. Понимала ли она, что ее глаза умоляюще смотрят на него? Замечала ли она мягкость в наклоне плеч или то, как ее рука приблизилась к его руке на перилах? Кварех инстинктивно ответил ей тем же, его тело развернулось, чтобы встретить ее, чтобы встретиться с ней лицом к лицу, как это было много раз.

— На некоторое время, я уверен, я мог бы остаться или уйти и быстро вернуться. — Его слова не имели смысла. Его мысли не имели смысла. Ничто в их отношениях не имело смысла, и все же… он процветал благодаря ей. Ее кровь, то, как она давила на окружающих, ее острый ум и еще более острые клинки.

— Зачем ты это делаешь? — Страх пронизывал ее взгляд. Она нервничала, ожидая его ответа, и это еще больше подчеркивало, что она осознает происходящее — то, что происходило, — в то же время, что и он.

Эта женщина стала для него чем-то большим. Он еще не знал, чем именно. Но он хотел это выяснить.

— Потому что у меня есть работа с повстанцами из Гильдии Алхимиков. Я могу им помочь, — в основном солгал он. Она нахмурилась: она тоже это знала. Но прежде чем она успела на него надавить, он изменил направление ветра, дувшего между ними. — Что ты будешь делать после того, как получишь свое благословение? Что ты вообще хочешь?

Арианна боролась с его словами. Она боролась до такой степени, что боль от битвы отразилась на ее лице. Почему она так упорно боролась с ним?

— Всю свою жизнь, ну, почти… я хотела смерти Короля Драконов, — вздохнула Арианна. — Но я знаю, что твое благодеяние не будет достаточно сильным для этого. Я знаю, что просьба об этом ничего не решит. Свергнув одного тирана, мы лишь освободим место для другого. Поэтому, если уж быть эгоисткой, я бы попросила о чем-то простом: о смерти Дракона.

— Кого?

Она покачала головой.

— Тогда почему? — Он не хотел отпускать связь, которую они обнаружили между собой. Не сейчас, когда он наконец увидел истинные цвета серой женщины, которая его очаровала.

— Потому что Дракон предал нас всех. Он виновен в гибели последнего восстания. Смерть моего мастера, моих друзей и женщины, которую я любила.

Женщины, которую она любила. Он знал, что Фентри не разделяет представления Драконов о семье. Он знал, что до прихода к власти Короля Драконов и реорганизации гильдий и общества у них было структурированное размножение. Он знал, что, несмотря на то что они не могут размножаться, а значит, их союз не может иметь истинного смысла, Фентри вступают в однополые браки, если им это выгодно.

Он знал это. Но теперь это стояло перед ним, и он вдруг должен был высказать свое мнение по этому поводу. И единственной эмоцией, которую он обнаружил, было разочарование. Сердечное разочарование.

Он внутренне выругался про себя. Даже если бы она была хоть чуточку мила с ним, что, по его мнению, может получиться из отношений с Фентри — Химерой? В этом не было почти никакого смысла.