– Я уже говорил тебе раньше, но готов повторить столько раз, сколько захочешь, – медленно начинает Руван, и я жадно ловлю каждое слово. – Когда я проснулся в этом мире и понял, что навсегда лишился всего любимого и дорогого, а проклятие до сих пор в силе, то поклялся посвятить жизнь спасению вампиров. В этом я видел единственную цель, которой был подчинен каждый мой вдох, каждый шаг. Ради своего народа я отринул все радости, отказался от понятий о добре и превратился в призвание, облаченное в мужскую плоть. А потом… потом… – Руван усмехается, – потом в ночь кровавой луны меня чуть не убила охотница. О, как мне хотелось прикончить ее за это! – Я прикусываю губу, и он опускает глаза, привлеченный этим движением. – Я вполне мог бы расправиться с ней той ночью, но оставил в живых лишь ради исполнения своей миссии. Я убедил себя, что даже если она монстр, то живая поможет мне больше, чем мертвая.

В те первые ночи мы оба считали друг друга монстрами. В чем-то мы были правы, но во многом ошибались.

– Затем она заставила меня понять, что люди – вовсе не чудовища. Сама она оказалась обычной женщиной из плоти и крови. Теплой, со вкусом корицы и огня, чья кровь шептала о великой цели. – Руван немного теснее прижимает меня к себе. – Эту женщину я узнал настолько близко, что во мне пустила корни любовь.

– И что теперь? – шепчу я.

– Теперь я хочу знать, взаимны ли мои чувства. Какой мой облик для нее настоящий. Кто я для нее – монстр или мужчина?

Подумать только, когда-то я считала настоящим облик, даруемый ему проклятием. Но нет… Я поднимаю руку и касаюсь его щеки.

– Вот это твой истинный облик.

На лице Рувана отражается облегчение. Он сводит брови, зажмуривается и прижимается лбом к моему лбу. Благодаря нашей связи, порожденной его кровью и магией, я ощущаю его радость. Надо же, столько счастья может подарить простое понимание, что тебя по-настоящему видят.

Когда мы отстраняемся, я поднимаю взгляд на Рувана и невольно задаюсь вопросом, а видел ли его кто-нибудь до меня таким, какой он есть на самом деле, узнавал ли настолько близко. Возможно, я не первая. И не последняя. Но сейчас я здесь и вижу его… а он видит меня.

Не деву-кузнеца. Не охотницу. Не кровь, текущую в моих венах.

Флориану.

– Сейчас я хочу тебя, – признаюсь я. – Поцелуй меня.

– Да, миледи. – Руван подчиняется без раздумий.

Он целует меня медленно, легко касается губами моих губ раз, другой, потом крепко прижимается к ним. Этот поцелуй – знак того, что ему нужна именно я. И я целую Рувана в ответ – потому что хочу его и тоже в него влюбляюсь.

Когда Руван отстраняется, я открываю глаза и прошу:

– Прикоснись ко мне.

– Как?

– Как в нашу первую ночь. Хотя я еще не до конца понимаю свои желания, – признаюсь я и хватаюсь за него, давая понять, что вовсе не шучу. Пусть даже не думает отстраняться. – Я хочу познать твое тело. Покажи мне что-нибудь новое, лучше, чем уже было.

Руван облизывает губы.

– И что тебе показать?

– Что такое близость между мужчиной и женщиной, – выдыхаю я и заливаюсь румянцем, но тут же стараюсь взять себя в руки.

Нужно, чтобы он воспринимал меня всерьез. Пусть у меня пока нет опыта в таких делах, но я вовсе не стыжусь этой потребности.

Руван в третий раз касается моих губ в легчайшем поцелуе. Я качаю головой.

– Я исполню твое желание, моя кровница. Но не здесь.

Он кружит меня, потом подхватывает на руки и широкими уверенными шагами бесшумно движется сквозь ночь. Я словно во сне. Над головой раскинулось небо, усеянное миллионами звезд, которые освещают призрачную тропу, тянущуюся через ледяную пропасть.

Мы возвращаемся в замок, проходим через святилище. Откуда-то снизу доносятся тихие голоса Кэллоса и Куина, но если они и слышат нас, то не окликают.

И вот мы уже в его покоях. Проходим мимо дивана, на котором я вряд ли еще когда-то буду спать, прямо в его спальню. И по мере того, как Руван снимает с меня доспехи, холодный ночной воздух, проникающий сквозь разбитые квадраты оконного стекла, щиплет кожу, обостряя чувства, усиливая осознание того, что ждет впереди. Однако я его не останавливаю, и пока повелитель вампиров помогает мне освободиться от кожи доспехов, расстегиваю его камзол.

Мы еще полностью одеты. Прежде я видела его только в рубашке и штанах, и он меня тоже. Однако сейчас все воспринимается иначе. Возможно, потому что мысленно я уже сбросила с себя остатки одежды. Очень скоро мы полностью обнажимся друг перед другом, и от осознания этого по телу проходит дрожь.

– Замерзла? – Руван обнимает меня за плечи.

Я кладу ладони ему на грудь, ощущая, как быстро бьется его сердце. Наверное, именно поэтому признаюсь:

– Просто немного нервничаю.

– Если это слишком, мы можем остановиться в любой момент. Только скажи.

Я вспоминаю, как он впервые пил мою кровь. Тогда Руван предупредил, что, возможно, не сумеет остановиться. Сейчас при мысли о той ночи я лишь улыбаюсь. Мы с ним с самого начала переступали установленные миром границы, но уважали свои собственные.

– Нет, не слишком.

– Точно?

– С каких это пор повелители вампиров стали такими мягкими?

– В соответствии с лориями крови мы должны брать только то, что дается добровольно.

Вновь подхватив на руки, Руван укладывает меня на кровать, и я вспоминаю ночь, когда он впервые навис надо мной всем телом. Между бедер тут же разливается жар, вызывая покалывание и постепенно становясь невыносимым. Я вновь жажду ощутить его прикосновения. Впрочем, Руван не тратит время зря. Устроившись сверху, он покрывает поцелуями все мое тело, оставляя влажные пятна на одежде.