Я нахожу дверь со своим именем. Над ним — другое: Алор. Надеюсь, что она покинет академию как можно скорее — делить с кем-то личное пространство мне совсем не улыбается.

Но пока я одна. И собираюсь воспользоваться этим по полной.

Похоже, слово «умеренность» в вопросах оформления Каэлису совершенно не знакомо. Обстановка одной только комнаты могла бы прокормить целую семью в Городе Затмений год. Общежитие — не исключение.

Каменные стены здесь отполированы куда тщательнее, чем в остальной академии, а швы между плитами такие тонкие, что вся поверхность выглядит почти глянцевой. Их отбелили до цвета слоновой кости, а в местах пересечения четырёх плит вделаны кристаллы кварца. Крошечные камни улавливают рассеянный свет и отражают его по всей комнате.

Две роскошные кровати разделяет мягкий бархатный ковёр цвета ночного неба, расшитый сотнями золотых звёзд. Каркасы кроватей выполнены из тёмного махагона, с высокими изголовьями, украшенными решёткой из позолоченных вьющихся лоз. Постельное бельё и шёлк подобраны в тех же насыщенных драгоценных оттенках, что и ковёр. Одеяло — мягкое, как облако.

Между кроватями, вдоль задней стены под большим окном, стоят два изысканных письменных стола. Мотив позолоченного плюща повторяется и на них, и по аркам двух громоздких шкафов у изножий кроватей. Любопытство подталкивает меня к тому, на котором выгравировано моё имя.

Я замираю, распахнув двери. Передо мной — мечта любой дворянки: идеальный гардероб для новоиспечённой аристократки. Тёмные шёлка — лёгкие и воздушные в контрасте с тяжёлой кожей. Льняные и бархатные ткани. Брюки, юбки, платья. Каждая вещь скользит между пальцами, как монеты — сквозь ладонь. Если бы я просто продала содержимое этого шкафа, то смогла бы подготовить к бегству через пустыню за горами не один десяток арканистов…

Я резко захлопываю двери и опускаю голову. Во мне бушует желание схватить охапку этих нарядов, сбежать в общую гостиную и швырнуть всё в камин.

Но гнев бесполезен, если его не направить. Я не раз говорила это Арине — так же, как мать говорила это мне. Сейчас я должна прислушаться к её совету как никогда раньше. Я уже проигнорировала слишком много её предупреждений. Халазар разрушил мой самоконтроль и здравомыслие — а ведь именно они мне сейчас нужны.

Если я уничтожу эти вещи, они не помогут никому. Но если я сохраню их — возможно, мне удастся лучше вписаться сюда, пока не смогу переправить одежду наружу.

Лгать. Выживать. Сопротивляться.

Я вздыхаю, принимая свою роль. Быстро скидываю одежду и надеваю шелковистые брюки на завязках и подходящую рубашку. Даже несмотря на раздутый от еды живот и бурчание в желудке после такого богатого ужина, штаны приходится затянуть туже, чем мне хотелось бы.

Меня тянет ко второму шкафу. Надпись АЛОР, выведенная серебром, подмигивает мне в приглушённом свете. Окинув взглядом входную дверь, я приоткрываю створки и быстро заглядываю внутрь.

Всё в серых тонах. Вышитые мечи извиваются по рукавам и украшают манжеты. Пуговицы заменены маленькими молниями. Все мои подозрения подтверждаются, когда я вижу эмблему Башни.

Разумеется. Конечно же, Каэлис проследил, чтобы я делила комнату с кем-то из клана, поставляющего его семье псов. Я с отвращением захлопываю двери и перехожу к столу.

Полагаю, правый стол — мой. Как и кровать с этой стороны, ведь и шкаф здесь мой. Я открываю верхний ящик — и не могу сдержать смешанный звук между вздохом и восторженным писком.

Внутри ящика — целый арсенал арканистских принадлежностей: мерцающие порошки, хрустальные чернильницы, перья из орлиных перьев и ручки, вырезанные из драгоценных камней. Они поблёскивают в свете фонарей, подвешенных над столами, словно маленькие кавалеры, подмигивающие мне.

— Мои единственные возлюбленные, — уверяю я их шёпотом.

В следующем ящике — ещё порошки, перья и ручки. Я отодвигаю стул и открываю узкий центральный ящик прямо перед собой — нахожу то, что искала: идеально нарезанные заготовки под карты. Настоящая роскошь. Не украденные обрывки, за которые приходится драться и подгонять вручную. Не жалкие клочки, на которых я с трудом вырисовываю чернилами нужный символ.

Однако взгляд мой цепляется за конверт, лежащий поверх стопки бумаги — такой чёрный, что, кажется, поглощает свет. Я знаю, от кого он, даже не открывая. И на мгновение думаю проигнорировать его. Или выбросить. Но любопытство берёт верх.

Серебряным ножом я вскрываю конверт и достаю тонкий лист бумаги. Каллиграфическим почерком, закрученным и безупречным — таким может обладать только Каэлис, — выведено:

«Надеюсь, тебе всё по вкусу. Теперь покажи, на что способна моя невеста».